Генри спешился. С одобрения Рика каждую лошадь он успокоил заклинанием, и лишь когда оно подействовало, Деми забралась в седло.

— От вас пахнет кровью, — заметил волшебник, поглаживая взволнованную кобылу бурого окраса. Девушка не сочла нужным отвечать.

Среброглазый вскочил в седло. Девять всадников покинули западный Свехх, и тяжёлая стальная решётка со скрипом опустилась на землю, а широкие врата закрыли стражники.

Глава 16

Восточный Свехх, с которого начиналась территория Вартонского королевства, всегда был городом серым и невзрачным, особенно в сравнении со Свеххом Тувиамским. Северный квартал — он же rutten cressvennet, что в переводе с тувиамского означало «квартал нищих», за последние недели, когда ещё до подозрительной смерти короля Рейма всем стала распоряжаться его дочь — принцесса Фелиция, пострадал сильнее прочих. Грабителей и разбойников, коих всегда была здесь тьма тьмущая, живущие в rutten cressvennet не боялись. Вернее, боялись, но не так сильно как собственных стражников и сборщиков налогов. А имеющие в роду Пришедших теперь облагались налогами в двойном размере и дважды в месяц, а новые законы, допускающие публичные казни и пытки, поражали своей жестокостью.

— Повторяю, — сапожник платком промокнул грязный лоб и щёки. Голос его немного дрожал. — Мои дети родились в Свеххе. Я сам родился здесь, как и моя жена! Мой отец…

— А толку мне с твоего отца? — сборщик погладил длинный чёрный ус, прищурил тёмные мешковатые глазищи. — В переписи чётко указано, что дед твой — сейчас гляну, как звали- ага. Вениамин, значится, был Пришедшим. Ты же, чернь, считать умеешь до трёх? Знаю, умеешь. Вот потому, что дед твой — приблуда паршивый, как и все Пришлые, решивший на чужой земле поживиться, платить налоги тебе придётса. Новый закон, ничего не попишешь.

— Но нас же четверо! У меня жена и двое сыновей, а вы — требуете за восьмерых!

Мужчина, лицом походивший на сома, широко разинул рот и зевнул.

— Платить будем, али нет? — протянул он.

— Нет у меня таких денег! — от сильного удара стол, казалось, разломится надвое. Стражники, стоящие по бокам от дородного усатого мужчины, на поясе которого при каждом движении звенел толстый кошелёк, одновременно взялись за мечи. — Плачу за четверых, и точка! Забирай деньги и проваливай отсюда, мерзавец!

— Э-гее… — усатый тяжело вздохнул, взялся за подбородок. — Слышали, ребяты? Этот голодранец платить отказваецца. Не по порядку это, не по закону и против воли королевской. Что же делать, как же быть?

Он поднял с края стола потёртый мешочек с монетами, взвесил на ладони, состроив жалостливое лицо.

— Тут за двоих, а вас — четверо. Горе, горе! Придётса отдать долг королевству. Кого, мужик? — в чёрных глазах и голосе появилась угроза. — Двоих парней, али жёнушку с сынком? А?

Покраснев от злости, сапожник сжал кулаки, но стоило ему шевельнуться — острия мечей угрожающе вытянулись к его шее.

— Никого я вам не отдам, — он попятился, широко раскинув руки, и преградил путь к жилой комнате. — Костьми лягу, а не отдам!

— Я тебе верю, мужик, — раздался щелчок пальцами. — Хватайте эту рвань вместе с бабой его, да ведите на площадь. За свои слова поганые он ответит.

— А с пацанами что? — поинтересовался стражник, спрятав меч в ножны. — Повяжем?

— Принцесса Фелиция милосердна, и не одобрит этого поступка. Да и за своих выродков эти приблуды заплатили.

* * *

Стук копыт разнёсся по тихой, безлюдной улочке, обставленной ветхими одноэтажными домиками. В застеклённых окнах иногда мелькали лица — и, удовлетворив своё любопытство, быстро уходили в темноту, навевая страх.

На пути девятерым всадникам встретилась группа из пяти человек — пренеприятнейшей наружности дородный мужчина в дорогом бело-золотом костюме, перед ним — два стражника с белыми плащами, позади юноша с большим мешком в руках и ещё один стражник, завершавший процессию. Мужчина, уж больно похожий на сома, учтиво поклонился и стражники — за ним следом, как только появилась девятка всадников.

— Lunress, Tenumien! — громко выкрикнул он, взмахнул шляпой с пышным пером и двинулся дальше в сопровождении своей свиты.

Среброглазый одарил его строгим взглядом; нажал ногами за подпругой, и вороной жеребец побежал рысцой вдоль пустынной серой улицы.

— Фу…Чем это…

— Северным кварталом, Сарн. Что, никогда не бывал здесь? — Беата подогнала своего жеребца поближе к гнедому Сарна.

В голове ехали Рик и Александр, за ними Эйра, Генри, Креос и Деми. После них Беата и Сарн, и процессию замыкал Константин.