Читаем Рубины леди Гамильтон полностью

Леве дали запеченную картошку. Никогда раньше он не ел картошку прямо из костра, и ему показалось, что ничего вкуснее ее на свете нет и быть не может. Хрустящая, под черной горячей золой, она таяла на языке и приятно проваливалась в желудок.

Пламя обдавало жаром его раскрасневшиеся щеки, промокшие ноги начали подсыхать, рядом сидел Марко, напротив – его брат Ион. Мяса, чей запах привел сюда Леву, ему не досталось, но он и так был очень доволен картошке и теплу. После трапезы Лева устроился на ночлег там же, у костра.

Утром он познакомился с остальными цыганами. Их оказалось трое. Мужчина лет пятидесяти: плотный, серебряноголовый, вальяжный. Его звали Богданом, и он был главным. Его жена Мира – женщина с пронзительным взглядом, которую Лева видел ночью. Она носила множество юбок, как будто разом надела на себя весь свой гардероб, и бусы из крупного янтаря. У них была дочь Злата – девчушка лет семи, с озорными колечками кудряшек и беспечной улыбкой. Она – единственная из всех – не понимала, что творится вокруг, и от этого была счастлива. Ион и Марко были племянниками Богдана. Цыгане, гонимые войной, шли из Закарпатья вслед за своим табором. Им пришлось разделиться и уходить небольшими группами.

– Откуда ты, малый?

– Из Львова.

– Из Львова живыми не уходят, – покачал головой Богдан.

– Родители у тебя есть?

– Нет. Немцы убили.

– И что ты дальше собираешься делать?

Лева растерянно пожал плечами.

– Он с нами пойдет, – ответила за него Мира.

Карпаты, словно великаны, подпирали своими могучими плечами низкое весеннее небо, между горами серебряной змейкой извивалась речка Латория. В ее холодных водах, зайдя в реку по щиколотку, стояла прелестная девушка. Одной рукой она поддерживала подол длинной цветастой юбки, второй умывалась. Прозрачные капли блестели на ее смуглом лице, девушка улыбалась своей чарующей нежной улыбкой, и казалось, что от нее исходит сияние.

– Ты такая красивая, Злата! Волны твоих волос чернее ночи и мягче пуха, губы, как вишня, глаза – бриллианты… – при мысли о ее глазах Лева запнулся. Сколько раз он думал о прекрасных глазах Златы! Они притягивали его своим диким, необузданным огнем, прожигая сердце. Стоило ей только взглянуть на него своими черными, похожими на два омута, глазами, как Лева терялся. Злата умела смотреть пристально и не мигая, точно так же, как мать, тем самым погружая его в гипнотическое состояние.

– Красиво говоришь. Только чего стоят твои слова? На них новые сапоги не купишь, платья не сошьешь.

– Мои слова не пустые. Я для тебя все, что хочешь, сделаю!

– Ой, парень, не сори словами, за них ответ держать придется.

– Я не боюсь ответа. Скажи, чего ты хочешь?

– Для начала достань мой венок, – придумала ему задание девушка. Она сняла с головы венок из нарциссов и бросила в воду. Вода сразу подхватила добычу и понесла ее вниз по течению, к Большим Камням.

Лева, не разуваясь, бросился за венком.

– Смотри, парень, речка быстра, за ней не угнаться! – засмеялась Злата.

Скользкие острые камни и бурлящие водные потоки были непростыми соперниками. Неглубокая, но сильная Латория быстро сбила Леву с ног. Он попытался встать, но повсюду его подстерегали коварные пороги. То и дело, накрывая его ледяной волной, река взяла верх.

Злата не на шутку испугалась, она не думала, что все может обернуться так печально. Понимая, что одна она не вытащит Леву из воды, она побежала звать на помощь.

Задыхаясь и борясь с течением, Лева с трудом зацепился за торчавший из воды корень дерева. Ноги задубели от холода и не чувствовали болезненных ударов о камни, руки застыли в мертвой хватке.

– Не догнал я твой венок, речка очень уж быстрой оказалась, – виновато сказал Лева. Он пришел в себя и увидел встревоженное лицо Златы.

– Никому еще не удавалось победить Латорию. Горная река неширока, да с крутым нравом. Неважно, что ты венок не принес, важно, что за ним бросился в воду.

– Ты сказала, что достать венок – это только начало. Чего ты еще хочешь?

– Хочу жить в своем доме. Чтобы он был просторным, со светлой горницей и большим садом.

– Будет тебе дом, Злата. Дай только время, и я его построю.

– Сначала на ноги поднимись, герой! Вон, хворый какой.