Читаем Рубины Блэкхерста полностью

— Послушайте, что я скажу. Я могу выпить все то, что находится в кружке, ваше лордство, и любую настойку, которую вы посчитаете подходящей для меня, и я не боюсь даже, что у меня в желудке окажется немного жидкого чугуна. Но мне не нравится эта мисс Уэдж, которой трудно угодить. — Мисс Даймонд кивнула в сторону сэра Питера. — У этого молодого человека с ногами, похожими на веретена, дурной характер. Я бы не хотела оказаться к нему спиной, — предупредила она Тео. — Он выглядит достаточным проходимцем, чтобы оказаться тем самым «Котом».

Внушительного размера груди Зу Даймонд колыхались в такт приступам ее смеха.

— Итак, где же тот чудесный напиток, который вы назвали шерри?

— Который лучше всех других! — со смехом добавил Тео.

— Вам не следует разбрасываться необоснованными обвинениями, мисс Даймонд, — пригрозил мистер Блэкхерст. Он был раздосадован происшедшим и добавил вполголоса, обращаясь к Хезер: — Мне очень жаль, что вы вынуждены выслушивать столь грубые комментарии.

— Не стоит обращать на это внимание, — ответила Хезер. Она была немного удивлена тем, что сказала мисс Даймонд. Это говорило о ее хитрости и уме. Но то, что сэр Питер мог оказаться тем самым «Котом», — это казалось ей почти невероятным. Он весь был поглощен леди Флёр и трудностями в их взаимоотношениях. Похоже, молодой аристократ даже не расслышал едких замечаний мисс Даймонд в его адрес, продолжая со злобой рассматривать Тео.

«В поисках настоящего преступника, — подумала Хезер, — мне следует полагаться на свой собственный инстинкт». Извинившись перед другими гостями, она выскользнула из‑за стола. Сделав вид, что она поднимается в свою комнату, девушка в действительности свернула, не доходя до нее, и подошла поближе к открытой двери с бочонком пива, не заглядывая, однако, внутрь. Она услышала голоса мистера Пратта и мистера «Члена», расположившихся у прилавка. Сами же мужчины были закрыты большими емкостями с пивом и поэтому не могли видеть Хезер.

Она решила дождаться вечера в своей комнате. Скоро наступят сумерки. Фактически они уже начались: зимний день короток. Решительно высморкавшись, девушка отправилась к себе.

* * *

Хезер опять ощущала в себе достаточно сил. Она не позволит себе успокоиться, прежде чем найдет настоящего преступника и гордо заявит им всем об этом, доставит его или ее этому глупому полицейскому с Боу Стрит и потребует у него извинения. На словах это было все просто, но не на деле. В этом Хезер вполне отдавала себе отчет.

К семи часам совсем стемнело. Стали раздаваться звуки хлопающих дверей, смех. Около пивного бочонка собрались мужчины и, конечно же, мисс Даймонд. Все веселились, пили пиво, играли в карты и кости.

Хезер представляла себе, что сейчас мисс Уэдж в соседней комнате наверняка закладывает в уши вату и чопорно открывает библию. А может быть, эта старая дева вертится перед зеркалом, примеряя еще одну шляпку, еще более безвкусную, чем другие. Мисс Уэдж, без сомнения, противоречивая личность, но не более всех остальных гостей.

Хезер нетерпеливо посматривала на свои часы — они достались ей в наследство от бабушки. Еще только пять минут восьмого. Она не может ждать полуночи для того, чтобы начать исполнение своего плана, если он вообще может быть выполнен. Это еще предстоит выяснить. Девушка сама хотела бы принести один из знаменитых коктейлей Тео мистеру «Члену», чтобы он не помешал ей в ее планах.

Раздался негромкий стук в дверь. Хезер вздрогнула.

— Кто там? — спросила она.

— Флёр. Разрешите мне войти. Изумленная Хезер впустила гостью:

— Проходите. А как же бдительное око сэра Питера, он сам отпустил вас?

Леди Флёр впорхнула, как бабочка, окутанная газовой шалью поверх розового шелкового халата. Великолепные локоны прыгали и качались в такт ее движениям.

— Да, он беседует внизу с другим джентльменом. Я не выношу запаха табачного дыма и бренди. Почему все мужчины такие грубияны? — девушка презрительно усмехнулась и присела на краешек кровати.

— Вы заболели от скуки, леди Флёр, — улыбнулась ей Хезер и села рядом. — Я хотела бы поблагодарить вас за поддержку в тот момент, когда меня… привели с конюшен. Боюсь, что я выглядела тогда совершенной дурой.

— Пустяки, я не понимаю, чем таким помогла вам, — отвечала леди Флёр. — Питер считает, что даже разговор с вами — признак дурного тона, как будто вы больны какой‑то заразной болезнью.

Хезер рассмеялась.

— Да, но он в чем‑то прав! У меня до сих пор не закончилась простуда. Кроме того, я под подозрением, как вы знаете. Поэтому разговор со мной может повредить вашей репутации.

Леди Флёр, сощурившись, внимательно разглядывала Хезер.

— Ба! Вы предложили свою помощь, когда мне было особенно тяжело, и вы оказались единственной, кто проявил благородство, неважно, вор вы или нет. Кроме того, моя репутация и так уже изрядно подмочена, и навредить ей еще больше непросто. В‑третьих, Тео утверждает, что вы невиновны.

— А вы верите всему, что говорит Тео? Флёр пожала плечами и слегка покраснела:

— Ведь он благородный человек, не так ли? Хезер ответила вопросом на вопрос: