— По-моему, он слишком пьян не только для того, чтобы смыться, но и для того, чтобы разговаривать.

— А вот посмотрим, — ответил Кьюрик и принялся действовать. Он пересек улицу, схватил пьянчугу за шиворот и поволок к перекрестку, к фонтану и окунул его головой в каменную наполненную водой чашу. — Ну вот, — сказал оруженосец спокойно, — теперь, я надеюсь, мы поговорим. Я кое о чем спрошу тебя, а ты ответишь, в противном случае тебе придется отрастить себе жабры.

Человек оторопело взглянул не него и закашлялся. Кьюрик заботливо постучал его по спине, пока его легкие не очистились от воды.

— Так вот, — сказал Кьюрик. — Первый вопрос — где находится Гэзек?

Лицо пьяного побелело, в глазах отразился ужас.

Кьюрик макнул его головой в воду.

— Это начинает меня раздражать, — сообщил он Спархоку, поглядывая на круги, расходящиеся по воде. Подождав немного, оруженосец за волосы вытащил голову пьяницы из воды. — Советую тебе наконец-то обрести дар речи, — сказал ему Кьюрик. — Ну, попробуем еще раз. Где находится Гэзек?

— На севере, — запинаясь ответил очумевший выпивоха.

— Кажется он уже почти протрезвел, — проворчал Кьюрик. — Мы это знаем. По какой дороге надо ехать?

— Выезжайте из северных ворот. В полумиле будет развилка, вам ехать налево.

— Да ты уже соображаешь, смотри-ка, и просыхать начал. А далеко до Гэзека?

— П-примерно сорок лиг, — человек корчился от боли в железных руках Кьюрика.

— И последний вопрос. Почему это все в Вэнне теряют дар речи, когда слышат слово Гэзек?

— Это у-ужасное м-место. Даже говорить страшно, что там творится.

— Ничего, у меня крепкие нервы. Рассказывай.

— Они там пьют кровь, человечью, то есть, кровь, и купаются в н-ней, и едят человечину. Это самое страшное место на свете, будь оно проклято, даже произносить не хочу это поганое слово, — пьянчуга судорожно передернулся и зарыдал.

— Ну ладно, ладно, — пробормотал Кьюрик, отпуская его и суя в руки монетку. — Ты кажется промок, приятель, — добавил он, — ступай в таверну, обсохни.

Обрадованный человек поспешил удалиться.

— Да, звучит не слишком ободряюще, — резюмировал Кьюрик.

— Да уж, — согласился Спархок. — Но ехать все равно придется.

13

О дороге, по которой им предстояло ехать, в гостинице говорили, что дорогой ее называют только по привычке, так что они оставили телегу хозяину, и выехали верхом. Еще не рассвело, и улицы были освещены факелами. Спархок обдумывал сведения, которые вытряс из несчастного пьянчуги.

— Может быть это все бабкины россказни, — предложил Келтэн, когда они проехали через северные ворота. — Мне и раньше приходилось слышать всякие ужасные истории о разных местах, но всегда оказывалось, что это невероятно разросшиеся сплетни о каком-нибудь случае, произошедшем сотню лет назад.

— Может и так, — согласился Спархок. — Да и дубильщик в Пэлере сказал, что граф Гэзек — ученый, а образованные люди обычно не склонны к таким экзотическим развлечениям. Однако будем настороже, позвать на помощь, случись чего, будет некогда.

— Я поеду немного позади, — вызвался Берит. — Лучше быть уверенным, что эти земохи нас не преследуют.

— Мне кажется, мы можем надеяться на Доми, — сказал Тиниэн.

— Но…

— Поезжай, Берит, — согласился Спархок. — Доми, конечно, доверять можно, но не стоит упускать из вида никаких возможных предосторожностей.

К восходу солнца они были у развилки дорог. Дорога налево состояла из сплошных колдобин, местами ее перегораживали глубокие лужи, да и между лужами была сплошная грязь. По сторонам ее окружали густые заросли кустарника.

— Да, поездка будет долгой, — сказал Тиниэн. — Мне случалось ездить по таким проселкам, он не станет лучше, по крайней мере, до тех вон холмов, — он указал на синеющую в дали гряду холмов.

— Постараемся, как сможем, — вздохнул Спархок. — Но, наверно, ты прав. Сорок лиг — путь не близкий, а плохая дорога не делает его короче.

Они повернули лошадей налево и поехали по дороге рысью. Как и предсказывал Улэф дорога с каждой милей становилась все хуже. Примерно через час они въехали в лес, хвойный и темный. В тени было прохладно и сыро, что весьма обрадовало рыцарей в доспехах. В полдень они остановились на краткий привал, перекусили хлебом и сыром и тронулись в путь, поднимаясь все выше и выше на холмистую возвышенность. Местность была абсолютно безлюдна, в темном лесу молчали даже птицы, лишь черные как сажа вороны тоскливо каркали, сидя на верхушках. Когда начали спускаться сумерки, они отъехали в сторону от дороги и встали лагерем в лесу.

Мрачный унылый лес придавил даже неунывающую жизнерадостность Келтэна и все ужинали молча. Поев все разошлись спать.

В полночь Улэф разбудил Спархока — настала его очередь дежурить.

— Кажется здесь полно волков, — спокойно сказал огромный Генидианец, — так что старайся стоять спиной, прислонившись к дереву.

— Никогда не слыхал, чтобы волк нападал на человека, — тихо, чтобы не разбудить остальных, проговорил Спархок.

— Обычно нет, но если они бешеные…

— Веселая мысль.

— Всегда рад услужить. Ну ладно, пойду спать, а то завтра длинный день.