Читаем Рубиновый лес полностью

Если бы отец правда хотел казнить Соляриса здесь и сейчас, то велел бы хускарлу метить в сердце, а не в живот. Эта же рана была не смертельна для дракона – она предназначалась для того, чтобы застать Соляриса врасплох и обездвижить до того момента, пока на нём не застегнут ошейник из чёрного серебра. Тот щёлкнул под волосами Сола, заключая в плен, из которого я вызволяла его всё детство.

Остальные хускарлы выстроились вокруг Сола кольцом, не позволяя мне приблизиться, и я заметалась по тронному залу, впервые в жизни бранясь вслух. Вряд ли Солярис был удивлён или рассержен поступком Оникса так же, как я. «Ты обиделась? Эй! Я называю тебя рыбьей костью вовсе не всерьёз. На самом деле кость – это я, и я стою у твоего отца поперёк горла. Однажды он меня или выплюнет, или проглотит», – часто говорил Сол. Ненависть Оникса к нему зрела долгие годы. Для него Дикий вовсе не был метафорой, абстрактным воплощением человеческих бед и пороков – для Оникса им был Солярис. Единственное, что не позволяло одному убить другого, – это я, стоящая между ними всё это время.

Но так не могло продолжаться всю жизнь. Я понимала это, однако всё равно оказалась не готова.

– В записке Дайре было сказано, что Солярис состоит в сговоре с выжившими драконами, наложившими на людей проклятие Красного тумана, призванного стереть нас с лица земли, – произнёс Оникс, неотрывно любуясь тем, как Солярис истекает кровью и, согнувшись, стонет, пытаясь вытащить из живота меч и исцелиться. – У нас не было поводов верить предателю и потенциальному цареубийце, но Дайре также написал, что в «башне зверя» мы найдём доказательства его слов. И мы действительно нашли. В кровати Соляриса были обнаружены человеческие черепа… Оказывается, это он разорил склеп Тысячи Потерь, где обрели свой покой воины моего хирда, павшие в битве при Рубиновом лесу. Расхищение могил уже само по себе карается отрубанием обеих рук! Вдобавок Солярис украл портрет твоей матери, королевы Неры, который хранился под замком в месте, куда не должен спускаться ни один человек не нашей крови. По его же вине ты угодила в Красный туман у границ Найси. Почему, думаешь, он вдруг взял и упал? – Оникс выпаливал одно обвинение за другим, не давая ни мне, ни кому-либо другому даже возможности встать на сторону Сола. – Более двадцати жителей Столицы подтвердили, что регулярно видели Соляриса в городе. Что ему ещё делать там, как не связываться с ящерами-сообщниками? Вдобавок на его совести девять убитых крестьян, Рубин! Так что не вздумай выгораживать его и сейчас. Да, он защищал тебя, ибо таков его долг, но как он это сделал! Тех крестьян пришлось собирать по кускам…

– И что?! – вскричала я, не выдержав. – Это сразу делает его творцом Красного тумана?!

– Именно так. Если ты немного подумаешь, то поймёшь, что всё перечисленное – жертвоприношения, продуманные их грязным выводком для истребления нашего рода! Это…

– Бред! – сорвалась я снова, пытаясь не вслушиваться, как Солярис кашляет кровью на полу, а сосредоточиться на том, чтобы его защитить. – Драконам не доступен сейд!

– Кто знает, чему они научились за эти семнадцать лет?

– Ты заблуждаешься, отец. Солярис не виновен! Да, он разорил склеп Тысячи Потерь, но ради благого дела, чтобы понять природу Красного тумана, который может иметь что-то общее с Рубиновым лесом. Это была одна из наших теорий. А портрет моей матери Солярис украл ради меня, потому что я видела её, королеву Неру! Там, в тумане, куда мы упали. Я не стала рассказывать тебе, потому что знаю, как ты реагируешь на её имя и как…

– Замолчи, – прошептал Оникс, приложив пальцы ко лбу, который язвы не пощадили тоже. Из-за них он тут же отдёрнул руку обратно, скривившись от боли. – Не смей.

– Туман явил мне видение, – продолжила я упрямо, даже когда заметила, как опасно сузились полуслепые глаза отца. – Или, возможно, то было воспоминание… Мама спорила с кем-то о погибели мира и Роке Солнца. Я не знаю, как именно, но Красный туман связан с Нерой. И со мной тоже, отец! Солярис здесь абсолютно ни при чём. Я говорю правду. Посмотри!

И, перекинув на плечо волосы, я вытянула из них один локон, красный, как та кровь, что текла по тронному залу. Оникс, на миг позабыв о своём отрицании, нахмурился и наклонился с трона, пытаясь рассмотреть мои волосы сквозь закрывающие зрачки бельма. То же самое сделали и остальные советники – всё это время они молчали, не смея встревать, но на лице каждого было написано недоумение. Похоже, решение отца касательно Соляриса стало для них такой же неожиданностью, как и для нас с ним.

Ллеу вдруг прочистил горло и, спустившись с платформы на одну ступеньку ниже, присмотрелся к моим волосам внимательнее остальных.

– Истинный господин, боюсь, принцесса Рубин… отмечена. – Он сказал последнее слово таким же тоном, каким сообщают о смертельной болезни, и даже у меня мурашки поползли по телу. – То, как озверел туман после полёта госпожи в Лофорт, тоже может являться свидетельством их взаимосвязи.