Читаем Рубеж империи полностью

– Но как это может быть? Там, на небе, обитают боги… Но ведь ты – не бог?

– Не бог, – согласился он. – Но на том небе, где я летал, богов нет. Может быть, – выше…

«Ну да, в космосе. Целая прорва богов», – подумал Геннадий, но поправляться не стал.

– Но как можно летать, если ты не бог?

– Птицы же летают.

– А-а-а… Вы летаете, как птицы!

– Мы летаем, как люди. Вели принести кусок тонкой бумаги, ножницы и таракана – я тебе кое-что покажу.

Принесли ему, конечно, не бумагу – папирус. Но это не имело значения. Он тоже был достаточно легким. Черепанов быстренько вырезал грубую модель самолета, загнул где надо, усадил таракана на «фюзеляж» и запустил вверх. Самолетик взлетел метра на три, заложил вираж, описал красивую петлю и приземлился на ковер. Обрадованный таракан попытался удрать, но погиб под башмаком Фотиды.

– Даже здесь, у вас, можно сделать что-то подобное, – Черепанов кивнул на модельку, – достаточно большое, чтобы поднять в воздух меня. Но я прошу тебя, Корнелия, никому не говорить об этом.

– Хорошо. Но почему?

Черепанов помедлил немного, потом ответ сам пришел ему на ум.

– В нашем небе нет богов, – сказал он. – Но в вашем они есть. И они могут обидеться.

– Понимаю…

Какое-то время они молчали.

– Так ты прочтешь мне стихи на своем языке? – спросила Корнелия.

– Попробую… – Черепанов сосредоточился… Нет, все-таки не зря в школе их заставляли стихи зубрить!

– по-русски, медленно произнес он.

Она слушала очень внимательно, скульптурно-безупречная головка чуть склонилась вправо, пальцы сплелись вместе. Большой камень на перстне причудливо мерцал, становясь то алым, то фиолетовым.

– Красиво, – проговорила девушка. – Звучит непривычно, но красиво. О чем оно?

Черепанов перевел. Как умел.

– Очень красиво. Я бы перевела их на латынь, пожалуй. Постой, я запишу. – Она взяла таблички. – Диктуй.

– Тебе надо непременно нанять грамматика, Геннадий, – деловито произнесла Корнелия, закончив писать. – И ритора[162]. Я вижу, ты получил хорошее образование у себя на родине, но у нас в Риме человек, который плохо говорит по-латыни, не пользуется уважением.

– Непременно так и сделаю, – пообещал Черепанов. – В первую очередь потому, что хочу завоевать твое уважение, домна.

– Мое ты уже завоевал. Я… – Корнелия опустила глаза. – Я очень рада, что ты нашел время заехать, Геннадий. Потому что через шесть дней я уезжаю. В Рим.

Черепанов молчал. А что тут можно сказать?

– Я должна быть в Риме к празднику Бона Деа, Доброй богини, – словно извиняясь, проговорила она. – Отец уже выслал сопровождающих.

– Понимаю… Добрая богиня – это кто?

– Веста. – Девушка обрадовалась возможности сменить тему. – Я и забыла, что ты – варвар… Прости. Я знаю, что ты не варвар. Просто ты недавно… – Корнелия смутилась, и Черепанов поспешно сказал:

– Все в порядке. Так кто она – богиня Веста?

– Богиня-дева. Она хранит домашний очаг. В каждом римском доме.

– А как же лары? – спросил Черепанов, уже знакомый с тем, что в каждом здешнем доме непременно имеется алтарь для домашних божеств.

– Лары у каждой семьи – свои. А Добрая богиня – одна для всех. Если огонь в ее святилище погаснет – будет беда. И служат ей только настоящие патрицианки. Шестеро. Но они должны дать обет оставаться девственницами целых тридцать лет. Говорят, это очень трудно. – Корнелия хихикнула, на мгновение опять превратившись из знатной дамы в совсем молоденькую девчонку.

– Наверное, желающих не много?

– Напротив! Стать весталкой – большая честь.

– И ты едешь в Рим, чтобы стать весталкой? – Черепанов слегка испугался. С чего бы это? Ведь он понимал, что между ним и дочерью сенатора – практически непреодолимая дистанция. И у нее есть жених. И… Все-таки, может быть, не такая уж и непреодолимая? Ему ведь достаточно протянуть руку…

– Нет, что ты! Я только должна принять участие в празднике. Я ведь из сенаторского рода!

– И что же это за праздник?

– А вот этого, Геннадий, тебе знать не положено! – Девушка засмеялась. – Мужчин на таинства Весты не допускают. У вас – свои таинства.

– Да, вероятно, – согласился Черепанов, которого ни в какие тайные праздники пока не приглашали. – Но ты вернешься?

– Может быть. Следующим летом. Если наши родители, мои и Секста, не решат, что наступило благоприятное время сочетать нас браком.

– Ты его любишь? – спросил Черепанов.