Черепанов получал изрядное удовольствие от верховой езды. Он уже наловчился сидеть так, чтобы не натирать ляжки и не оттаптывать копчик, приноровился к шагу коня. Седло было удобное. Сбрую, естественно, покупал тоже Плавт, и подполковнику он подобрал такое седло, которое соответствовало скромным возможностям Черепанова. Геннадию лишь осталось дополнить его парой импровизированных стремян. Для себя Плавт приобрел совсем другую сбрую. Такого седла, например, – с четырьмя похожими на рога выступами по углам – Черепанов не видел никогда. Но судя по тому, что скорняк назвал это седло «милитаристским», то бишь военным, надо полагать, оно было именно таким, к какому привык кентурион.

Итак, Гонорий с Геннадием ехали рядом по отличной дороге. За ними цокал копытами мул, навьюченный их имуществом, а впереди медленно сползало к горизонту большое рыжее осеннее солнце.

Дорога, как уже сказано, была превосходная.

К сожалению, вокруг нее царило запустение.

Поля заросли бурьяном, сады и рощи тоже не выглядели ухоженными. Время от времени попадались обгоревшие остовы домов. Или не обгоревших, но явно брошенных. И людей тоже что-то не было видно. Зато чуть позже Черепанов заметил вдали, на холме, большое здание с колоннадой. С заметными следами огня. В общем, окружающее мало походило на процветающие земли.

– Слышь, Гонорий, что-то тут не слишком оживленно, – заметил подполковник.

– Это точно, – согласился римлянин. – Пару лет назад здесь варвары прогулялись. Алеманны. Это когда мы еще на востоке стояли. После войны с Ардаширом Парфянским. Мы там, а эта граница, считай, голая была. Вот они и воспользовались. Прошлись по Паннонии[77] аж до Сирмия[78], а потом и сюда заглянули. У кое-кого из моих легионеров тут родные жили. Представь, каково это? Воюешь, воюешь на проклятом богами Востоке, а у тебя дома варвары бесчинствуют. Потому в наших данубийских легионах многие Александра Августа недолюбливают, хоть он и жалованье повысил, и премии выплачивает, как положено. Не могут простить ему парни, что он из-за своих любимых сирийцев их родичей без защиты оставил. Ведь германцы – они как волки. Только слабость почуют – сразу рвут. Сам видишь, что вышло. – Плавт вздохнул. Потом добавил: – Ничего. И не то переживали. Подальше от границы уже отстроились – увидишь. А тут если и обитает кто, так одни разбойники. Хотя земля хорошая. Ничего, дай срок – и здесь наладится. Pax Romana[79] – это, друг мой Геннадий, великая сила!

– А про разбойников ты – серьезно? – спросил Геннадий.

– То есть?

– Не шутка? Кого им грабить, если не живет никто?

– Дорога-то есть. Купцы ездят, люди ходят, торговцы всякие… с девками! – Кентурион засмеялся. – Да вот хоть мы с тобой. В общем, Череп, девок мы, может, и не встретим, а вот разбойников повстречаем непременно! – Плавт перегнулся в седле, хлопнул Геннадия по плечу и захохотал.

Черепанов же ничего смешного в возможном наличии разбойников не находил. С его точки зрения, двое всадников с солидно навьюченным мулом представляли для «романтиков с большой дороги» лакомый кусочек.

Глава вторая,

в которой выясняется, почему Гонорий Плавт Аптус не боится разбойников

Плавт оказался неплохим пророком. Ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта, по одну сторону дороги выстроился молодой лес, а по другую вытянулся заросший кустами овраг, разбойники появились.

На фоне великолепного заката возникли, три живописные фигуры с копьями наперевес.

– Ну, Череп, повеселимся! – сквозь зубы процедил Плавт.

Он даже не подумал придержать коня. Осадил его, только когда тот мордой едва не уткнулся в жало копья.

Стоило им остановиться, как из оврага выскочили еще трое, а из леса – четверо. Все – при оружии. Вот только оружие, как заметил Черепанов, было не ахти какое. Даже варвары-квеманы выглядели на порядок солиднее, не говоря уже о молодцах-вандалах. Эти же вообще какие-то оборванцы. Зато – десятеро против двоих.

Преградившие путь держали оружие наизготовку, а вот Плавт даже рукояти меча не тронул.

– Ну? – надменно уронил он. – Что застыли, как суслики на кучках? Спросить чего хотите? Так спрашивайте. Нам недосуг.

– Хотим! – заявил тот, что целил копьем в морду Плавтовой лошади. – И спросим! Дорожное мыто![80] Что везете?

– Ты что, эдил? – ухмыльнулся Плавт.

– Для тебя – эдил! – Разбойничек-вожак явно хорохорился. – Серебро есть?

– Есть. – Плавт, похоже, искренне наслаждался ситуацией. – И золото есть. Хочешь глянуть?

– Ну-ка? Покажь! – нервно выкрикнул вожак.

Справа от Черепанова маячили двое. Слева – тоже. Парень с большущим, явно предназначенным не для боя, топором вознамерился взять за узду мула, но Геннадий сдал назад и отпихнул парня крупом коня. Пустить в дело свой дровосецкий топор разбойник не рискнул.

– Хочешь, значит, глянуть, – удовлетворенно протянул Плавт. – Любишь золото, да?

– А кто его не любит! – фыркнул разбойник.