Вперед протиснулся Ахвизра, за ним – Книва. Встали за спиной Одохара. За ними – еще с полдюжины дружинников. Выстроились цепью. Толпа охотно подалась назад, уступая место профессионалам. Многие из добровольных помощников правосудия уже испробовали на себе коршуновские кулаки.

Алексею почему-то вспомнилось, как он точно так же прижимался к стене, когда его пытались убить из-за черепановского Буратино. Тогда он был – один против всех. А сейчас…

– Почему ты не дал ее казнить, Аласейа? – строго спросил рикс. – Ты, мой дружинник, поступил против моего слова…

– Почему ты не позвал меня, вождь? – непочтительно перебил его Коршунов. – Почему ты решил казнить ее, не спросив, что я об этом думаю?

– Потому что я – рикс, – сухо ответил Одохар. – Этого достаточно.

– Есть закон, – напомнил Коршунов. – И есть судья в бурге.

– Не для моей рабыни, чья вина объявлена.

– Она – твоя рабыня? – изумился Коршунов.

– Моя, – сказал Одохар. – Стайна подарил ее мне. Он знал, что она недолго проживет в моем доме. Ее вина известна. И тебе, Аласейа, она тоже известна. Эта женщина предавала всех. Она умрет.

– Нет! – перебил Коршунов. – Она не умрет. И я хочу, чтобы ее вина была объявлена при мне! Потому что я не знаю за ней такой вины, за которую следовало бы казнить только ее! Подумай, Одохар! Крепко подумай!

– Ты мне угрожаешь? – совершенно будничным голосом поинтересовался Одохар, но Алексей не обманулся. В этот миг его жизнь висела на волоске.

Краем глаза он увидел, как Агилмунд, будто невзначай, положил руку на оголовье меча, покосился на Ахвизру, потом повел глазами в сторону Книвы…

Вновь накатило теплое чувство: свои – рядом и защитят. Сейчас. А что – потом?

– Я прошу, вождь Одохар, – спокойно и веско уронил Коршунов. – Ты – рикс. Но я хочу услышать тебя и хочу быть услышанным. Разве это не мое право?

Одохар медлил…

Он был неглуп. И умел при необходимости обуздывать свои чувства. Среди его соплеменников это было довольно редкое качество. Коршунов знал, что нужен Одохару. Но не настолько, чтобы ради этого ронять свой авторитет. В конце концов, под парусами цвета снега и крови не обязательно должен стоять небесный герой Аласейа. Героя не будет, но шелк останется. С другой стороны, Аласейа – не просто небесный герой и кувшин с удачей. Он еще и родич мирного вождя (ох, не зря Одохару не понравилось избрание Фретилы!), и родич первого из его дружинников, и… Нет, придется сохранить Аласейе жизнь. Пока. Но у Одохара хорошая память и хорошее терпение. И он дождется времени, когда можно будет расквитаться с собственным дружинником, который из-за бабы пошел против своего вождя!

– Хорошо, – кивнул рикс. – Ты услышишь, в чем ее вина. Но она умрет, если ты не убедишь меня, Аласейа, в том, что этой женщине стоит сохранить жизнь. Я дал тебе слово, что ты пойдешь со мной в поход на ромлян. Но твоя смерть освободит меня от моего слова. – Тут он не сдержался, бросил презрительно: – Если ты желаешь умереть вместе с моей рабыней – ты умрешь. Агилмунд, забери эту женщину и проследи, чтобы она не сделала еще какую-нибудь гадость. А ты, Аласейа, вернись домой, приведи себя в подобающий вид. Потом приходи – я тебя выслушаю. – Одохар сделал знак, чтобы Коршунову вернули меч. – И не разбрасывайся больше моими подарками, – добавил вождь. – Не то у меня пропадет желание что-то тебе дарить.

Глава сорок пятая

Алексей Коршунов. «Подарок» Одохара

Они собрались в доме Одохара. В большой комнате на первом этаже, где висели посеченные щиты Одохаровых предков, а у холодного очага расположились и мрачно взирали на гостей закопченные истуканы местных богов. Собрались втроем: Одохар, Агилмунд и Коршунов. Неглупо со стороны Одохара. Если Коршунов скажет лишнее, то этим еще более восстановит против себя Агилмунда.

Старший сын Фретилы уже высказал Коршунову все, что он думал по поводу его поведения на площади. И напомнил, что род, принявший Аласейю, может точно так же и выкинуть его к чертовой матери.

– Это не тебе решать! – запальчиво выкрикнул Книва, который при любых обстоятельствах неизменно принимал сторону Аласейи. – Не ты старейшина!

– Не я, – согласился Агилмунд. – Фретила. Но Фретила велит Аласейе забыть об этой женщине и принести подарок Одохару за нанесенную обиду. Ведь Аласейа не позволил Одохару наказать свою собственную рабыню. А когда Аласейа откажется выполнить волю старейшины (а он откажется, верно?), то, дурачок Книва, отец наш изгонит его наверняка! Мне по сердцу твой буйный нрав, Аласейа! Но вижу, что ты прикипел сердцем к этой тиви, а она хитра, как лиса, и глядит сразу на четыре стороны. И ты не смиришь ее, как смирил сестру нашу Рагнасвинту, потому что даже Стайне не удалось ее смирить, а Стайна – покрепче тебя.