Читаем Розы мая полностью

В результате у меня на руках почти целый свободный день, который надо чем-то заполнить. Идти в павильон рискованно – меня переполняет злость.

Еще несколько минут, и у меня звонит телефон – пришел имейл от агента Финнегана с именами двух его коллег, посланных забрать цветы. От Денвера сюда примерно час пути. Они прибывают через сорок минут, помигав фарами черного внедорожника. Я на кухне. Сижу в уголке у окна, размешиваю в чашке замороженную овсянку. Обычное дело. Агенты молодые, наверное, только-только из академии. Девушка – симпатичная блондинка, которой наверняка придется сильно постараться, чтобы заслужить уважение коллег; ее напарник – широкоплечий афроамериканец, должно быть, пробе́гавший весь колледж по футбольному полю.

– Прия Шравасти? – спрашивает парень, предварительно постучав в дверь. – Я – агент Арчер, со мной агент Стерлинг. Нас прислал агент Финнеган.

Смотрю в окно и вижу, что агент Стерлинг уже склонилась над цветами, на руках у нее синие неопреновые перчатки. Еще раз проверяю имейл с именами и направляюсь к двери.

– Вы, ребята, показали хорошее время.

Агент Арчер улыбается, тепло и естественно, но все же профессионально.

– Финни – агент Финнеган – сказал, что сочтет личным одолжением, если мы не станем злоупотреблять вашим временем.

Хорошие у Вика друзья, думаю я.

Арчер задает несколько вопросов: прикасалась ли я к цветам, видела ли или слышала что-нибудь и чувствую ли себя в безопасности, оставаясь дома одна. Обо всем этом я уже написала Финнегану, но понимаю – наверное, лучше большинства людей, – что у них своя работа, которая может порой показаться излишне дотошной. Так что на вопросы отвечаю терпеливо, даже когда он умышленно повторяется, чтобы проверить, не изменятся ли мои ответы.

Пока мы разговариваем, Стерлинг тщательно исследует букет, стараясь сохранить все как есть. Оберточная бумага та же самая, бодрого цвета весенней зелени, возникшие при первоначальной упаковке складки отчетливо видны. Закончив с осмотром, она осторожно опускает букет в большой пакет и запечатывает его. Писать на пластике неудобно, и надписи на пакете и печати получаются немного неуклюжими. Наверное, было бы легче сначала подписать ярлычок, а потом наклеивать его. С другой стороны, от них, вероятно, требуют гарантии совпадения содержимого пакета с тем, что указано на ярлычке, что труднее, если он наклеен заранее.

Стерлинг несет пакет с букетом к машине, открывает багажник и кладет пакет в специальный сейф. Потом достает раздвижную лестницу и пару инструментальных ящиков.

Я смотрю на Арчера. Тот снова улыбается и убирает блокнот в карман куртки.

– Финни сказал, что компания твоей матери не возражала против камер, и мы установим их, пока находимся здесь.

– Коробки там. – Я показываю на нишу для одежды. – Той самой фирмы, которую рекомендовал агент Финнеган.

– Передняя дверь, задняя… еще есть?

– Нет.

Я веду Стерлинг через комнаты к задней двери. Честно говоря, мы с мамой совсем забыли про нее, пока Финнеган не попросил проверить, нет ли цветов у задней двери. Цветов не было, и проникнуть незаметно на задний двор трудновато из-за ограждения, но поставить там камеру все же представляется разумным.

На всякий случай.

Из ящичка с инструментами Стерлинг достает свернутый органайзер, который аккуратно, как венок, вешает над дверью. В органайзере множество кармашков, так что все инструменты, когда она поднимается по лестнице, у нее под рукой. Простенько, но гениально.

Арчер остается внизу. У него такого органайзера нет, так что я надеваю куртку и выхожу вслед за ним на крыльцо, и, когда он указывает на тот или иной инструмент, подаю ему. Наш кухонный стул достаточно прочен, чтобы выдерживать маму или меня, но под агентом протестующе скрипит каждый раз, когда тот меняет положение.

– В академии я изучал дело твоей сестры, – говорит Арчер, сматывая свисающие с пальцев провода.

Наверное, стоит ответить… по крайней мере, как-то отреагировать.

Я молчу.

Его это не останавливает.

– Нам давали нераскрытые дела, чтобы мы, прежде чем приступить к оперативной работе, знали, что не всё в наших силах. Передай, пожалуйста, плоскогубцы. Те, с длинными губками.

Передаю.

– Тебе, должно быть, очень ее не хватает.

– Я не люблю об этом говорить.

Рука на мгновение повисает в воздухе.

– Да, конечно. – Некоторое время агент работает молча. Одна из наших соседок тащит к машине двух малышей и приветливо машет мне рукой. Я машу ей в ответ, хотя она уже не смотрит – из-за мальчишек. Арчер негромко откашливается. – Извини.

– За что?

– Мне не следовало переходить на личное. Я пытался завязать разговор.

– Разговор, агент Арчер, это погода или дорога. Предсезонные игры[17]. А есть у вас фотографии моей голой сестры или нет, я знать не хочу. – Смотрю вслед выезжающей на дорогу соседской машине. Один из близнецов прижался к заднему окну и неудачливо пытается показать язык. Машу ему отдельно. – Я знаю, что в академии наш случай используют как учебное пособие. Агент Хановериан предупреждал нас об этом еще несколько лет назад.

– Но кто-то же из вас дал разрешение… ты или твоя мать.