В штабе она тут же представила необходимую информацию, какую только сумела разыскать за то короткое время, которым мы располагали. Мы читали распечатки о двух головорезах по имени Джозеф Дагерти и Терри Ли Коннор. Я подумал о том, не могли ли «подвиги» этой парочки послужить примером или моделью для тех, кто совершил два недавних ограбления. Дагерти и Коннор произвели несколько налетов на банки Среднего Запада. Как правило, перед началом операции они похищали кого-нибудь из членов семьи банковского управляющего. В ходе одного из своих преступлений они продержали менеджера вместе с семьей в заложниках в течение трех дней во время праздничных выходных, а банк ограбили только во вторник.

– Однако тут наблюдается существенное различие, – пояснила Кавальерр. – Дагерти и Коннор не причинили вреда ни единой живой душе за время всех своих ограблений. Они не были убийцами, в отличие от мерзавца, с которым нам приходится иметь дело сейчас. Какого черта ему вообще нужно?

В тот вечер я заставил себя отправиться домой в семь часов. Я пообедал с Наной и детьми тем, что успела приготовить бабуля: слегка обжаренными цыплятами, овсянкой с тертым сыром и паровыми брокколи. После того как вымыли всю посуду, я с детьми отправился в подвал, где мы проводили наши еженедельные занятия по боксу. Эти уроки были семейной традицией вот уже в течение двух лет. Правда, сейчас необходимость в них отпала. Дэймону исполнилось десять лет, а Дженни – восемь, и они вполне уже могли постоять за себя. Но они по-прежнему любят физические упражнения, и еще им по душе тот товарищеский дух, который царит в такие дни у нас на занятиях. То же самое можно сказать и обо мне.

То, что случилось тем вечером, было для меня, как гром среди ясного неба. Казалось, ничто не предвещало беды. Все случилось совершенно необъяснимо и неожиданно. Уже потом, когда я понял, что произошло, я узнал, почему вышло именно так, а не иначе.

Дженни и Дэймон дурачились, выпендриваясь друг перед другом, показывая разные приемы и принимая различные стойки. Скорее всего, Дженни сделала неосторожное движение и попала под кулак Дэймона.

Удар, который должен был пройти вскользь, пришелся как раз в лоб моей дочери, чуть выше левого глаза. Вот это я помню достаточно хорошо. Дальнейшее уже представлялось мне, как в тумане. Будто бы я находился в шоке. Все последующие движения Дженни напоминали, скорее, отдельные кадры фильма, не слишком быстро сменявшие друг друга.

Дженни медленно наклонилась в левую сторону, а потом начала оседать и, наконец, тяжело упала на пол. Неожиданно ее движения ускорились, она задергалась, и вдруг ее конечности застыли. Я ошеломленно смотрел на нее, тщетно пытаясь что-либо понять.

– Дженни! – в страхе выкрикнул Дэймон, осознав, что ударил сестру и, по-видимому, сделал ей очень больно хотя, конечно, все это произошло по чистой случайности.

Я бросился к дочурке, и в это мгновение все тело Дженни начало судорожно подергиваться, словно в конвульсиях. Из ее горла доносились невнятные тихие стоны. Очевидно, она не могла ничего сказать. Затем глаза ее закатились так, что стали видны одни только белки.

Через несколько секунд Дженни начала задыхаться. Я испугался за нее: ведь девочка могла подавиться собственным языком. Я сорвал с себя ремень, согнул его и с силой вклинил его между челюстями Дженни, чтобы раскрыть ей рот и не дать ни проглотить язык, ни поранить его сильным укусом. Мое сердце бешено колотилось, и я продолжал надежно удерживать ремень во рту Дженни.

– Все в порядке, Дженни, все хорошо, все будет хорошо, хорошо, – без конца повторял я.

Я старался вести себя как можно спокойней, чтобы только моя девочка не заметила, насколько я перепуган. Судороги не прекращались. И только тогда я начал понимать, что с Дженни случился припадок.

Глава 20

Все хорошо, малышка. Все будет хорошо.

Прошли две или три страшных минуты. Но, однако, ничего хорошего не было, даже близко к тому. Все было ужасно, как только может быть.

Губы Дженни посинели, и из уголков рта потекла слюна. Затем, полностью утратив контроль над телом, она обмочилась. Говорить Дженни все еще не могла.

Я послал Дэймона наверх за помощью. «Скорая помощь» приехала через десять минут после того, как припадок Дженни, наконец, прекратился. Рецидив пока не наступал, и я молил Бога, чтобы этого не случилось.

Двое медиков поспешно спустились в подвал, где на коленях возле Дженни стоял я. Я держал девочку за одну руку, а Нана – за другую. Мы положили подушку с кушетки ей под голову и накрыли нашу малышку одеялом. «Это какое-то безумие, – терзала меня мысль. – Такого просто не может быть».

– С тобой все в порядке, моя милая, – нежно бормотала бабуля.

Дженни посмотрела на нее и тихо прошептала:

– Нет, не в порядке.