Я улыбнулась в ответ, а вслед за мной улыбнулись Отец Рождество, Мэри, Отец Топо, Пикси Правды, Нуш, Малыш Мим, Занудник, Пиппин, Матушка Миро, Фунтик, Лакричка, Матушка Брир и Матушка Бубенец. Вскоре улыбались уже все эльфы в зале, даже Колумбус (хотя его улыбка вышла слегка озадаченной — он думал о том, сколько книг по истории придётся теперь исправлять). Кролики тоже заулыбались. 382 убрала сачок.

Не улыбался только Отец Водоль.

А потом Отец Рождество вдруг нахмурился и посмотрел на часы. Стрелка стремительно подбиралась ко Времени, когда все ложатся спать.

— Так, эльфы, бегом в Мастерскую! Нам ещё нужно сложить игрушки в бездонный мешок! — поторопил он своих работников и устремился к двери, чтобы не опоздать на Рождество. Вслед за ним побежали все эльфы и даже кролики.

Очень скоро Отец Водоль остался в ратуше совсем один — и лицо его было краснее, чем солнце, клонящееся к закату.

Час спустя Отец Рождество стоял посреди Мастерской, раскрыв бездонный мешок. Очередь из эльфов и кроликов тянулась до самого Оленьего луга. Когда крольчиха 382 положила в мешок целую гору игрушек, Отец Рождество попросил меня проверить сани, которые уже ждали перед его домом, и подготовить оленей к полёту. Я подошла к делу со всей ответственностью. Олени охотно мне помогали — даже Комета, которая не очень-то любила упряжь и порой могла взбрыкнуть.

Я посмотрела на Блитцена.

— Что бы сегодня ни случилось, пожалуйста, давай обойдёмся без ныряния. Договорились? — попросила я.

Блитцен насмешливо фыркнул. Я проверила барометр надежды, стрелка которого прочно держалась на отметке «Удивительно надёжно». Запрыгнув в сани, я взяла поводья и принялась наблюдать, как медленно сокращается очередь. Наконец последний эльф исчез за дверями Мастерской, и вскоре оттуда вывалился Отец Рождество с мешком, перекинутым через плечо. Когда он подошёл, я вручила ему поводья и начала спускаться в снег.

— Амелия, ты куда? — удивлённо спросил Отец Рождество. — Оставайся, мне нужен второй пилот.

— Разве ты не помнишь, что случилось, когда я в прошлый раз управляла санями?

— Помню. Но Капитана Сажи здесь нет. Мэри обещала, что позаботится о нём. Смотри!

Он помахал Мэри. Она стояла на Оленьем лугу вместе с Нуш, Занудником, Малышом Мимом и Отцом Топо и крепко держала Капитана Сажу.

Эльфы, которые пришли проводить Отца Рождество, теперь толпились вокруг саней. Увидев среди них Кипа, я запаниковала.

— Может, ты возьмёшь вторым пилотом кого-нибудь другого? Например, Кипа. Он управляется с санями лучше всех в Эльфхельме.

Кип услышал меня, улыбнулся и покачал головой.

— Думаю, лететь должна ты, Амелия. Я ошибался на твой счёт. И хочу попросить прощения.

Я села в сани.

— На самом деле, — вдруг сказал Отец Рождество, — ты вполне можешь быть и первым пилотом.

— Что? — Я не поверила своим ушам.

Отец Рождество протянул мне поводья.

— Давай, Амелия. Покажи, на что ты способна.

— Но…

Растерянно оглянувшись, я заметила в толпе Мерцалку. Она улыбалась и показывала мне поднятые вверх большие пальцы. Рядом с ней стояла Снежинка. А неподалёку — Отец Водоль, до того мрачный, что эльфы обходили его стороной, боясь заразиться дурным настроением.

— Амелия, у тебя получится! — крикнула Мэри.

Я посмотрела на барометр надежды, закрыла глаза и изо всех сил поверила в то, что всё будет хорошо.

— Вперёд, Блитцен! — крикнула я. — Вперёд, Резвая! Скакун, Танцор, Гроза, Купидон, Вихрь, Комета! Полетели!

Толпа расступилась, пропуская нас, и мы помчали по заснеженному лугу к покрытому льдом озеру. Вскоре дробный стук копыт сменился тишиной — мы оторвались от земли. Натянув поводья, я направила оленей к Очень большой горе.

Целый мир расстилался под нами. Невидимые и беззвучные, мы летели в ночном небе — два человека, которые не принадлежали ни одному месту на земле.

Отец Рождество.

И я.

Глава 27

ПОСЛЕДНЯЯ УЛЫБКА

То Рождество навсегда осталось в моём сердце.

Отец Рождество так и не забрал у меня поводья. Я правила санями до самого конца, и олени — даже Блитцен — вели себя на редкость примерно. Детям и родителям этот праздник запомнился следами на ковре возле камина. Если верить письмам, которые Пиппин поймал в следующем году, многие поначалу решили, что это грязь, но потом принюхались и поняли, что они пахнут шоколадом.

На следующий день эльфы и кролики впервые за много веков встречали Рождество вместе. Странно было наблюдать, как они сидят рядышком, пируют и подпевают «Бубенцам», которые исполняют свои хиты: «Бубенцы звенят», «Герой в красном полушубке» и, разумеется, классику на все времена — «Олень над горой». Это был поистине чудесный день — и он стал первым в череде не менее чудесных.