Читаем Роза и тис полностью

– Хорошо, скажем, я не считаю его достойным сочувствия. Его не жалко. Он кажется обыкновенным глупцом.

– Да, – задумчиво протянул Габриэль, – его не жалко… Совсем не жалко, не то что Яго…

– Вам жаль Яго? У вас, кажется, очень странные пристрастия.

Он искоса посмотрел на меня и покачал головой:

– Нет, вам не понять…

Вскочив со стула, он нервно заходил по комнате, задевая безделушки на письменном столе. Он, казалось, ничего не замечал вокруг себя. Не без удивления я понял: упоминание о литературных персонажах задело его до глубины души.

– Я понимаю Яго, – сказал он наконец. – Я даже понимаю, почему в конце бедняга не говорит ничего, кроме:

Все сказано. Я отвечать не стану И не открою рта [5].

Он повернулся ко мне:

– Что вы можете знать о Яго и ему подобных, вы, Норрис, и вам подобные, люди, которые всю жизнь находятся в ладу с самими собой! Вы никогда не отклонялись от намеченного курса – так как вы смеете судить о Яго? Жалкие, обреченные людишки! Бог ты мой, вот если бы мне довелось ставить Шекспира, я сделал бы Яго центральным персонажем, я нашел бы на эту роль величайшего актера, способного своей игрой пронять зрителей до самых печенок! Только представьте себе, каково это – родиться трусом! Лгать, обманывать и удирать… Так сильно любить деньги, чтобы вставать, есть, спать и целовать жену, думая прежде всего о деньгах… И при этом ни на минуту не забывать о своей сущности…

Вот что самое мерзкое в жизни! Кто написал: «Мы больше любим то, что недоступно…»? Наверное, Вордсворт – он слова не мог в простоте сказать… А я бы, Норрис, изменил «любим» на «ненавидим»: ты ненавидишь, потому что понимаешь: это не для тебя. Ты никогда не получишь то, за что охотно продал бы душу дьяволу. По-вашему, человек таков, каким хочет себе казаться? Человек таков, каким он уродился. Думаете, скряга, который молится на каждый грош, хочет быть жадным? Думаете, человек, наделенный чувствительным воображением, в восторге от своего дара? Думаете, убегающий трус хочет бежать?

Зависть, настоящую зависть вызывает тот, кто действует лучше нас. Зависть вызывает человек, который действительно лучше нас!

Перейти на страницу:

Все книги серии The Rose and the Yew Tree-ru (версии)

Роза и тис
Роза и тис

Хотя этот роман вышел в 1947 году, идею его писательница, по собственному признанию, вынашивала с 1929 года. «Это были смутные очертания того, что, как я знала, в один прекрасный день появится на свет». Р' самом деле, точно сформулировать идею книги сложно, так как в романе словно Р±С‹ два уровня: первый – простое повествование, гораздо более незатейливое, чем в предыдущих романах Уэстмакотт, однако второй можно понимать как историю о времени и выборе – несущественности первого и таинственности второго. Название взято из строки известного английского поэта Томаса Эллиота, предпосланной в качестве эпиграфа: «Миг СЂРѕР·С‹ и миг тиса – равно мгновенны».Роман повествует о СЋРЅРѕР№ и знатной красавице, которая неожиданно бросает своего сказочного принца ради неотесанного выходца из рабочей среды. Сюжет, конечно, не слишком реалистичный, а характеры персонажей, несмотря на тщательность, с которой они выписаны, не столь живы и реальны, как в более ранних романах Уэстмакотт. Так что, если Р±С‹ не РёС… детализированность, они вполне Р±С‹ сошли за героев какого-РЅРёР±СѓРґСЊ детектива Кристи.Но если композиция «Розы и тиса» по сравнению с предыдущими романами Уэстмакотт кажется более простой, то в том, что касается психологической глубины, впечатление РѕС' него куда как более сильное. Конечно, прочувствовать сцену, когда главные герои на концерте в РЈРёРЅРіРјРѕСЂ-Холле слушают песню Рихарда Штрауса «Утро» в исполнении Элизабет Шуман, СЃРјРѕРіСѓС' лишь те из читателей, кто сам слышал это произведение и испытал силу его эмоционального воздействия, зато только немногие не ощутят мудрость и зрелость замечаний о «последней и самой хитроумной уловке природы» иллюзии, порождаемой физическим влечением. Не просто понять разницу между любовью и «всей этой чудовищной фабрикой самообмана», воздвигнутой страстью, которая воспринимается как любовь – особенно тому, кто сам находится в плену того или другого. Но разница несомненно существует, что прекрасно осознает одна из самых трезвомыслящих писательниц.«Роза и тис» отчасти затрагивает тему политики и выдает наступившее разочарование миссис Кристи в политических играх. Со времен «Тайны Чимниз» пройден большой путь. «Что такое, в сущности, политика, – размышляет один из героев романа, – как не СЂСЏРґ балаганов на РјРёСЂРѕРІРѕР№ ярмарке, в каждом из которых предлагается по дешевке лекарство РѕС' всех бед?»Здесь же в уста СЃРІРѕРёС… героев она вкладывает собственные размышления, демонстрируя незаурядное владение абстрактными категориями и мистическое приятие РїСЂРёСЂРѕРґС‹ – тем более завораживающее, что оно так редко проглядывает в произведениях писательницы.Центральной проблемой романа оказывается осознание Р

Агата Кристи , АГАТА КРИСТИ

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Гений. Оплот
Гений. Оплот

Теодор Драйзер — знаменитый американский писатель. Его книги, такие как «Американская трагедия», «Сестра Кэрри», трилогия «Финансист. Титан. Стоик», пользовались огромным успехом у читателей во всем мире и до сих пор вызывают живой интерес. В настоящее издание вошли два известных романа Драйзера: «Гений» и «Оплот». Роман «Гений» повествует о творческих и нравственных исканиях провинциального художника Юджина Витлы, мечтающего стать первым живописцем, сумевшим уловить на холсте всю широту и богатство американской культуры. Страстность, творческий эгоизм, неискоренимые черты дельца и непомерные амбиции влекут Юджина к достатку и славе, заставляя платить за успех слишком высокую цену. В романе «Оплот», увидевшем свет уже после смерти автора, рассказана история трех поколений религиозной квакерской семьи. Столкновение суровых принципов с повседневной действительностью, конфликт отцов и детей, борьба любви и долга показаны Драйзером с потрясающей выразительностью и остротой. По словам самого автора, «Оплот» является для него произведением не менее значимым и личным, чем «Американская трагедия», и во многом отражает и дополняет этот великий роман.

Теодор Драйзер

Классическая проза