Они верили: Мигель не обидится на них за эти улыбки. Ведь он всегда мечтал о том, чтобы людям жилось счастливо.

Об Эдуардо никто не вспомнил.

Какая-то большая птица пролетела прямо над повозкой, едва не задев ее крыльями, и скрылась вдали. Похожа на сороку? Подробно разглядеть они не успели.

Пролетая, птица обронила перо, и оно медленно, плавно опустилось на грудь Мигелю — прямо туда, где зияла пулевая рана.

Дульсе взяла перо в руки и едва не вскрикнула: оно оказалось наполовину белым, наполовину черным. А если поворачивать его под разными углами к солнцу, оно отливает всеми цветами радуги. И становится непонятно, какого оно цвета.

— Птица судьбы? — спросила Лус.

— Нашей общей судьбы, — ответила Дульсе.

Наверное, у всех хороших людей судьба общая. Потому что они всегда готовы поддержать друг друга.

Даже если они живут в разных странах и ничего друг о друге не знают.

И даже если они живут в разные эпохи и между ними пролегли сотни и тысячи лет.

Древние пророки и герои поддерживают ныне живущих.

Современные юноши и девушки продолжают своими поступками то, что было задумано их предками. Тем самым они шлют им привет. 

Привет вам, Икар, Спартак, Куаутемок! У нас с вами общая жизнь, общий дом.

— Лус! Дульсе! — кричала Роза Линарес.

— Дульсе! Лус! — восклицал Рикардо.

Родители, не в силах усидеть дома, встречали дочерей прямо у ворот.

Объятиям и поцелуям не было конца. Смех, слезы, вскрики, вздохи.

Родители со всех сторон осматривали каждую из дочек, словно желая удостовериться, что это действительно их дети, что их не подменили и что у них целы руки и ноги. И главное, головы. Их неглупые, но безрассудные головы.

Каждый что-то возбужденно говорил, и никто не слушал друг друга. Наконец все вчетвером обнялись и так застыли.

— Сколько можно ждать? — раздался за их спинами недовольный голос. — Нельзя ли немножко поторопиться?

На ступеньках стояла Кандида, и выражение ее лица было весьма сердитым.

— Тетя Кандида! Что случилось? — спросили сестры.

— Копуши, — пробурчала она. — Ни стыда, ни совести.

И, гордо вскинув голову, прошествовала в дом. Девушки последовали за ней. Едва войдя в гостиную, они все поняли.

Нетерпение Кандиды было вполне естественным.

Ведь старая добрая Томаса, узнав о благополучном возвращении своих любимых девочек, испекла не один, а целых десять маисовых тортов!

ЭПИЛОГ

Лаура сидела за письменным столом, пытаясь привести в порядок свои фотографии. Поводом для этого стала не только предполагающаяся всемирная фотовыставка, но и желание подготовить какие-то фотографии для скорой свадьбы дочерей Розы. Лаура была очень рада за подругу. Наконец все испытания остались позади, Рикардо и Роза не только вновь обрели обеих дочерей, но и будущих зятьев. Теперь в доме Линаресов готовились сразу к двум свадьбам.

А у Лауры в доме настроение было не очень веселое. Всех потрясло известие о предательстве Эдуардо и его трусливом бегстве. После того как его спасли, Эдуардо попал в психиатрическую клинику, а затем уехал из Мексики в Соединенные Штаты и, как недавно сообщил брат Феликса, стал настоящим гринго.

Дон Серхио несколько раз звонил Лауре и пытался вернуть ее расположение. Но Лаура окончательно потеряла к нему интерес и продолжать знакомство не собиралась, хотя обиды на дона Серхио у нее не было. Беспокоило Лауру другое: постоянное отчуждение между ней и Феликсом. Они встречались каждый день утром и вечером, и Лауре казалось, что муж хочет что-то ей сказать, но не решается.

«А что, если ему известно о моем знакомстве с доном Серхио? — подумала Лаура. — Ведь нас могли видеть в ресторане или в городе. Вдруг кто-нибудь сообщил об этом Феликсу?»

Среди пакета своих старых фотографий она вдруг увидела снимок, сделанный в Гвадалахаре в тот год, когда начался их роман с Феликсом. Это было сразу после того, как выяснилось, что вторая дочь Розы и ее муж живы, и они все собрались в Розином доме. Фотография сияющей Розы с дочерьми тоже лежала в пакете, и Лаура отложила ее, чтобы увеличить и подарить обеим девочкам в день свадьбы. Но сейчас она смотрела на другую фотографию. Здесь у Розиного дома, в беседке, где состоялся их первый с Феликсом серьезный разговор, были сняты они оба. «Кажется, фотографировал Рикардо», — подумала Лаура. Она смотрела на снимок, на себя, молодую, привлекательную и полную надежд, и сердце у нее больно сжалось. «Неужели все в прошлом?» — подумала она.

Вдруг Лаура услышала за спиной шаги мужа. Она обернулась. Феликс подошел к ней, положил ей руку на плечо и тоже стал разглядывать фотографию. Выражение его лица было необычно мягким.