– По-разному. Стрельбу из всего, что может стрелять: автоматы, снайперские винтовки, гранатометы, пистолеты, боевые машины пехоты, танки, бэтэры. Тут же масса модификаций есть. Даже такие, какие никто в глаза не видел. Мы в течение года испытывали "калаши" всех видов. У меня был с пластиковым цевьем и прикладом.

– С пластиковым?

– Ага. Их было несколько видов с разной пластмассой. Знаешь, что самое клевое? Его не надо было чистить.

– А стрельбы?

– А для стрельб брали другие. А с этими и в поле на "фишку", и в караул, и еще стреляли просто так. Все виды "калашей" и пять сорок пять, и пулемет того же калибра, и семь шестьдесят две и с прикладом, и без, и укороченный – АКСУ. Если хочешь – в ружпарке посмотри. Ты стрелять умеешь?

– Умею. У меня первый…

– Круто. Ну, тут настреляешься, – заверил меня Прохоров, и мы пошли по параллельной дорожке в сторону казарм. По дороге солдат показал мне третье КПП со стеклянным одноэтажным зданием, санчасть и небольшой лесок, объяснив, что там можно перекурить во время уборки территории.

Территория оказалась немаленькой, но очень ухоженной, несмотря на то, что солдатский сектор занимал куда меньшую площадь, чем офицерский, в отличие от территории учебной дивизии в Коврове.

На подходе к казарме меня остановил старший лейтенант.

– Ты Ханин?

– Так точно, – немного напрягшись, ответил я.

– Я заместитель командира батальона старший лейтенант Дроздов, – и замполит протянул мне руку.

– Ага, – пожал я на удивление крепкую ладонь. – Очень приятно.

– Ты, я слышал, не сержант, а старший сержант?

– Есть такое дело.

– И учился в ВУЗе, а сам из Ленинграда?

– Точно.

– У меня "комсомолец" батальона уходит. Пойдешь ко мне, – взял сразу быка за рога замполит, от чего я опешил.

– Не, товарищ старший лейтенант… Не стоит.

– От такого не отказываются. Освобожденным, как в учебке, не будешь, но…

– Я же "дед", товарищ старший лейтенант…

– Забивать у тебя не получится, не надейся.

– Я не про то. Пока Вы мне объясните, что к чему, куда и как – мне уже домой. Надо брать полугодку. Месяца два-три его обучите, год с лишним он возвращать будет, а со мной… жалко время.

– Ну, ты даешь. Я тебе такое предлагаю… Подумай еще. Я дня три-четыре потерплю.

– Не нужно, товарищ старший лейтенант, не ждите. Помощь нужна будет – обращайтесь, а в "комсомольцы" меня… – вспомнил я свой строгий выговор с занесением, так и не записанный в бланке. – Не стоит.

– Ну-ну. Но ты все же подумай, – посоветовал замполит и стал подниматься в казарму.

Я постоял, подумал, решил, что предложение старлея совсем бессмысленное для меня: это надо и службу тянуть и общественные, совсем не нужные мне, обязанности. Придя к решению, что лучше "в поле" и быстрее домой, чем в казарме до последнего дня, я вошел следом за замполитом в серый корпус казармы.

Обеспечение учебного процесса

Полк, количеством человек шестьсот, занимался обеспечением учебного процесса курсантов, которыми являлись старшие офицеры советской армии, а так же представители дружественных нашей родине стран. Офицеры, сержанты и солдаты полка обучали курсантов и демонстрировали мастерство на всем, что могло стрелять, ездить, взрываться и колесить. Но помимо основной обязанности по обучению специалистов вещам, которыми те вряд ли могли воспользоваться в дальнейшем, солдаты обязаны были нести внутреннюю службу по охране классов, складов, спящих курсантов и членов их семей, если такие присутствовали на курсах, наводить порядок на территории, ну и, конечно, ходить в наряды по кухне и по роте. Весь личный состав полка обеспечения располагался в двух четырехэтажных зданиях с четырьмя входными дверями, по одной с каждой стороны казармы. Обитые деревянными дощатыми рейками двери громко хлопали, когда закрывались, и гул раздавался не только на этажах, но и в подвале, где лежали лыжи на случай зимних мероприятий, ведра, метлы и лопаты для уборки территории, а также прочий совершенно необходимый в армейской жизни инвентарь.

– Где солдаты? – встретил меня с порога уже вернувшийся Тараман.

– В армии.

– Я спрашиваю, где рота?

– Кто где. Ты старшина – тебе виднее.

– Блин. Ты чего таким родился?

– Нет, я родился пятьдесят один сантиметр, а это я вырос.

– Ты, вообще, нормально отвечать умеешь? Ротный сказал тебя в наряд по роте поставить – народу не хватает. Я думал еще день, но…

– По роте, так по роте…

– В казарме почти никого не будет. Мальков идет начкаром,

Сибиряков помначкара, наша рота с третьей делится на караул и наряд по кухне. Если что – я в столовой. И… это… ружпарк прими, как надо… а то последнее время там что-то не то, – очень загадочно произнес и.о. старшины роты.

– Ладно, приму как положено… только потом не жалуйся.

– А чего мне жаловаться? – прищурил глаз сержант. – Мы меняем третью роту. Пусть у них жопа болит. В наряд с тобой идут Прохоров и

Кучкаров, он тоже вашу учебку окончил.

– И успел стать национальным героем?

– Героем не стал, а в отпуске побывал. Через год побывал. Вот так…