Читаем Рота, подъем! полностью

Наряд по роте мне никогда не нравился. После него было внутреннее ощущение, будто наелся тухлых яиц. Ощущение проходило только после нормального ночного сна. Как только кусок курицы и колбасы, взятые у

Алиева, опустились мне в живот, я начал чувствовать, что глаза мои слипаются.

– Мужики, я пошел… спать хочу – сил нет.

– Может дернешь? – предложил кто-то из сержантов. – Твое, все-таки.

– На здоровье. Вам больше достанется. Дай конфетку.

Мне протянули что-то в фантике, не разбирая, я кинул конфету в рот и пошел к кровати.

Проснулся я оттого, что меня кто-то тряс за плечо.

– Товарищ сержант, товарищ сержант, вставайте, вставайте, Вас ротный зовет.

– Нах… испарился нах…

– Товарищ сержант… ротный.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали без десяти минут три.

– Ты офигел, солдат? Отвали.

– Ротный зовет.

– Какой на фиг ротный? Пошел в… – и я отвернулся от солдата к стенке.

Я успел уже уснуть, когда меня резко подняли, отчего сон мгновенно улетучился. Передо мной стоял Самсонов с повязкой дежурного. От него шел перегар, который чувствовался за метр. Я посмотрел на Самсонова и вспомнил, как однажды Шнетько послал дневального разбудить меня, когда я был начинающим дежурным по роте и спал в отведенное мне время. Я не просто послал дневального, я посоветовал ему послать и Шнетько. В следующее мгновение Коля выдернул меня из нательной рубахи, порвав ее одним рывком прямо на мне.

– Ты кого нах послал, душара? Ты меня нах послал? – брызгал он прямо мне в лицо слюной. – Ты забыл, кто я? Ты дежурный, а у тебя срач в сортире!

Никакого срача не было. Да и желания наезжать у замстаршины тогда не было, но невыполнение армейской негласной субординации требовало немедленного действия. Коля хотел выцыганить случайно попавшие мне в руки погоны без букв "СА". Это были крайне редкие, старшинские погоны.

– Нафига тебе такие? А я старшину получил.

– И что? – не понимал я.

– Давай махнемся.

– А вдруг я тоже стану старшиной?

– Ты себе найдешь потом. А я тебе три… нет, пять пар обычных погон дам.

Погоны я дал. Через несколько дней Шнетько получил документы об увольнении и клеил разные полоски на погоны, придумывая окончательный вариант к кителю, на котором уже красовались аксельбанты.

– Какой шеврон лучше? Я сделал два. Один с красным кантом, голубым бархатом и танком в середине. А второй…

– Коль. Тебе ведь на дембель два дня тому назад документы дали. А ты тут сидишь… я бы уже домой сбежал, в чем есть. Какая разница, какого цвета кант или…

– Ты не понимаешь. Ты откуда? Из Ленинграда. Сколько тебе от вокзала до дома?

– Минут двадцать, если на метро и пешком, а на такси минут десять…

– Воооот. А я из деревни под Минском. Я в городе выйду – в деревне уже знать будут: старшина едет. Всей деревней встречать выйдут. Понимать надо.

Самсонов поднял меня куда нежнее, чем Шнетько, но все равно достаточно резко.

– Самсон, чо за фигня?

– Ротный в канцелярии. Пошли, – сухо проговорил Самсонов, и я, надев тапочки, как был в трусах побрел ничего не понимая в канцелярию роты.

В комнате горел свет и перед ротным стояли все сержанты роты.

– Пришел? – посмотрел на меня очень внимательно старлей и резко приблизился: – Дыхни!

– Чего? Рехнулся?

– Дыхни!!!

– Ааааа… – выдохнул я воздух ротному в лицо.

– Трезвый, – удивился старлей. – Свободен.

– Ну, точно рехнулся, – повернулся я и пошел обратно к койке. И только дойдя до постели, я сообразил, что не просто так все сержанты стоят в канцелярии.

– Дневальный, – негромко позвал я. – Колись, что случилось.

Только быстро и отчетливо.

История оказалась следующей.

Во время пьянки сержантского состава в каптерке, ротный вернулся в роту. Дневальный отлучился с "тумбочки" в туалет, и никто в расположении не знал о том, что командир роты заперся в канцелярии и чем-то там занимается. Самсонов забыл сбегать на поверку к дежурному по полку и явился только после того, как дежурный прислал кого-то из сержантов другой роты. Пока Самсонов ходил в штаб полка, сержанты решили повеселиться. Кто-то вспомнил, что в ленинской комнате, под полом, если приподнять одну из досок, есть запас боеприпасов и взрывпакетов, долго собираемый прошлыми призывами. Каждый рассчитывал увезти с собой и ни у кого не получалось. Андрейчик напомнил всем об этом потайном складе и пацаны дружно решили, что пора повеселиться, то есть бросить пару взрывпакетов из окна на плац между казармами. Ротный, услышав громкие голоса и непонятный шум, вышел и застукал Андрейчика в ленинской комнате в момент, когда последний, стоя на коленях, шарил под полом. Ребята разговаривали так громко, что на появление командира роты никто не отреагировал.

– А что тут делаем? Чего не спим? – оттолкнул ротный Денискина и увидел стоящего раком Андрейчика. – Что у тебя, там? Доставай.

Андрейчик, поняв, что это "полный залет". Медленно встал, потянулся, поднял ногу в сапоге над приоткрытой доской и, ударив по ней каблуком сказал:

– А там, товарищ старший лейтенант, копец!