– Воин, – позвал я младшего сержанта Меньшова, только что закончившего учебку и совсем недавно получившего первые лычки. – Что у нас нового?

– Часть солдат у нас забрали в командирские роты. Кто успел, попрятался. Ты бы видел: в бытовке, в курилке. Командир первой и второй рот сами вылавливали. И забрали же самых грамотных.

– Гады! Взвод не укомплектован?

– Получили в обмен новых. Чурки-чурками. В первом и втором взводах по чечену из Грозного. Крепкие ребята, но на рожон не лезут, и мы их на туалеты не ставим. Да еще дали двух вэвэшников, из дивизии Дзержинского в наш взвод прислали.

– А эти зачем?

– Ротный сказал, что будем учить.

– А куда ж мы денемся? Грамотные хоть?

– Русские ребята.

– И то ладно… Взвоооооод, строится! Взвод, равняйсь! Смирно!

Вольно. Товарищи курсанты, с этого дня мы начинаем усиленные занятия по боевой и политической подготовке. Будем делать из вас настоящих бойцов родины родной. Кто будет нормально служить – будет получать увольнительные в город и, может быть, даже сможет заработать отпуск.

А кто будет служить, как чмо, – получит в рыло и будет объявлен

"врагом народа". Понятно?

– Так точно…

– Не слышу!

– Так точно!

– Не слышу!!! Громче!!

– Так точно!!!

– Вольно, разойдись. Рядовой Магомедов ко мне.

Имран Магомедов, солдат невысокого роста, призванный из Баку, умевший не только работать руками, но и головой, подошел ко мне, приложив руку к пилотке:

– Товарищ гвардии старший сержант, курсант Магомедов по Вашему приказанию прибыл!

– Вольно.

– Товарищ старший сержант, поздравляю!

– С чем? – удивился я.

– С присвоением звания старший сержант.

– А… Фиг с ним. Мне нужен и.о. командира третьего отделения.

Сам знаешь, что младшего сержанта Мранова на "директрису" помощником оператора забрали. Взводный появляется раз в неделю. Справишься?

– Попробую.

– А будут сложности, мне скажешь. Лады?

– Так точно.

– Давай, Имранчик, построй взвод, у нас по плану "гора Пологая".

Пойдем тактику изучать.

– Есть! Взвод, строиться!!

Наводчики-операторы

Знакомиться с новыми солдатами было не просто.

– Как фамилия?

– А?

– Фамилия твоя как?

– Мммм?

– Чего ты мычишь, как корова? Чурка, блин, ушастая. Зовут тебя как?

– А?

– На русском говоришь, чурбан в армейской форме?

– Эээээ?

Такое слышалось почти каждый раз, когда я обращался к очередному новобранцу взвода. Вместо хорошо подготовленных, уже обученных, слаженно служащих солдат, мы получали отбросы, которые нам переводили из других рот и полков. Большинство среди новичков были представители Средней Азии. И, судя по их грамотности и пониманию русского языка, это были далеко не лучшие представители этой части большого и многонационального Советского Союза.

– Взвод, равняйсь! Смирно!! Я не понял, почему солдат лежит?

Команды не слышит?

– Ему плохо…

– Кто решил, что ему плохо? Почему он не записан к врачу??

– Ему совсэм плохо…

– Что с ним? – я подошел к койке, на которой лежал солдат поверх покрывала, являющегося одновременно и солдатским одеялом. Солдатская подушка была в крови. – Кто его избил?!

– Никто…

– Взвод!! Если я узнаю, что кто-то его избил – зачморю до смерти!! Понятно?

– Никто его не трогал, его два дня назад к нам из автобата перевели. Он все время кровью харкает, – ответил Тарасенко.

– Второй раз сталкиваюсь с мордобоем в автополку. Тарасенко, а чего он в санчасть не пошел?

– А я откуда знаю? Может, боится.

Я потрогал солдата за плечо.

– Э, воин. Живой?

Ответом мне был тихий стон через сжатые зубы.

– Тарасенко, твою дивизию. Бегом за фельдшером!! Бегом!!

Тамара прибежала вместе с посланным за ней солдатом через несколько минут.

– Что случилось? Кто его?

– Никто. Таким получили. Что нам с ним делать?

– Встать и идти может?

Солдат попытался встать и тут же рухнул обратно на кровать с тяжелым стоном.

– Том, похоже у него сильное сотрясение головного мозга, – сказал я.

– Ты врач, что ли? – непонятно почему огрызнулась фельдшер. -

Хотя, скорее всего так и есть. У вас носилки есть?

– Откуда у нас носилки, Том? Сейчас. Так, сынки, – позвал я солдат. – Аккуратненько встали вокруг. Плотнее, плотнее. Теперь берем ручками за края одеяла. Все взяли? Все. И дружно, одновременно скручиваем. Обеими руками. Скручиваем, скручиваем до него. Вот так.

Готовы? На три-четыре без рывков поднимаем и несем в санчасть.

Три-четыре.

Восемь человек подняли тело и понесли по расположению мимо сидящих и стоящих солдат, молча смотрящих на происходящее.

– Головой вперед, головой, – крикнул кто-то из солдат.

– Ногами, чтобы к голове прилива крови не было, – отрезала прапорщик медслужбы. – Несите, как я сказала.

Поминутно отвечая на вопросы встречающихся по пути, солдата донесли до медчасти. И через пару часов скорая увезла его в госпиталь. На опустевшее место я тут же получил таджика с черными погонами. На русском парень с трудом понимал только мат.

– Вот урод. Полный дебил, – ругался я. – Ни черта не понимает.

Ну, кто его в пехоту определил? Ему и в стройбате тяжело будет.

Чурка…