– Высокий молодой мужчина, лицо холёное, я бы сказала офицерское, светлое, нос… аристократический такой нос, под носом тоненькие чёрные усики. Волосы на голове густые и тоже тёмные, стрижка короткая. И да… я заметила, что при разговоре он часто моргает.

– Нервный тик? – спросил я.

– Скорее всего.

Левону показали подстреленного налётчика, но наш раненный сотрудник его не опознал. И высокого «аристократа» он тоже не знал.

– Тот, что меня пырнул, был… ну такой, обычный крестьянин: борода длинная и спутанная, лицо серое, нос картошкой. Ростом чуть ниже меня, такой крепкий, чувствуется, что силёнка в жилах есть, – сообщил Левон.

Если это всё была одна банда, в неё входило как минимум пятеро. И никого ока что не могли опознать.

– Походу залётные, – предположил Пётр.

– Если залётные, с какой стати они нас громить начали и на Левона напали? – резонно ввернул я. – Мы ведь им дорогу не переходили.

– Как знать, как ведать… – развёл руками напарник.

Покончив с рабочими моментами, отправились домой. По пути зашли в нэпманский магазин, купили хлеба и консервов. На готовку нормальной пищи уже не оставалось ни времени, ни сил.

После еды оба затяжелели, у обоих перестали ворочаться языки. Пётр не выдержал первым и отправился на боковую. Я же, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок, взял лежавший у него на полке журнал – это оказалась дореволюционная «Нива» и принялся читать.

Когда понял, что всё – клюю носом, погасил керосиновую лампу и забрался на кровать. Стоило только коснуться головой подушки, как меня вырубило.

Во сне я вернулся в прежнюю жизнь, к дочери Дашке. Я гулял с ней по парку, кормил лебедей, катался на колесе обозрения или, как говорила Даша, «оборзения», ел мороженное и пиццу в кафе.

Нам было легко и весело, как прежде.

Было жаль возвращаться из мира снов в реальность.

Проснулся я от страшной рези в глазах, было невозможно дышать, а по комнате плыл дым.

Сразу стало ясно, что произошло.

– Петя, вставай! Горим! – заорал я.

Глава 16

Напарник подскочил как ужаленный, но спросонья не мог ничего понять и растерянно вертел головой.

– А? Что?

– Горим, твою мать! – встряхнул его я. – Собирай всё самое важное и сматывайся отсюда.

О том, чтобы самостоятельно потушить пожар не могло быть и речи. Мы кинулись к выходу и сразу столкнулись с проблемой: дверь с той стороны была предусмотрительно подпёрта.

– К окну, – моментально сообразил Пётр, опередив меня на секунду.

Мы ринулись назад, в комнату.

Схватив табуретку за ножки, я вышиб оконную раму вместе со стеклом, прежде чем выскочить на улицу, с горечью подумал, что поджигатели могут устроить засаду с улицы и тогда перестреляют нас как в тире. Но выбора не было, останемся внутри – сгорим живьём, а тут хоть какой-то шанс.

Я прыгнул в проём первый. Не потому, что так испугался пожара, а чтобы взять весь риск на себя. В конце концов я достаточно покоптил этот свет, даже получил вторую жизнь, А Пётр совсем ещё молодой парень, пусть у него всё будет впереди.

Мягко приземлившись, я сразу же ушёл перекатом в сторону: пусть гипотетический стрелок помучается, лёгкой мишенью быть не собираюсь.

Выстрелов не последовало, если нас кто-то и поджидал, его спугнула толпа, высыпавшая из своих жилищ. Народ тут жил опытный, многие уже несли вёдра с водой, лопаты и багры.

Пётр не заставил себя долго ждать. Выпрыгнув из окна, он повернулся лицом к разгорающемуся пожару.

Его быстро отёрли в сторону. То тут, то там сновали чумазые разгорячённые мужики, быстро выстроилась очередь, передававшая по цепочке вёдра с водой. Мы встроились в неё и рьяно принялись за дело, как самые заинтересованные лица.

Когда приехали пожарные, дом был уже почти потушен. Вот только легче от этого не стало, жить в нём уже было невозможно.

Кое-что из спасённого имущества раздали на время соседям, самое ценное напарник решил оставить на работе, но многое сгорело или оказалось безнадёжно испорчено.

– Сплошные убытки! – вздохнул Пётр.

Я посмотрел на него с жалостью. Шутка ли – оказаться погорельцем, да ещё и в такое время, когда квартирный вопрос портит не только москвичей. С жильём большие напряги.

– Где теперь будешь жить? – спросил я.

– По миру пойду, – невесело усмехнулся он. – Ладно, придумаем что-нибудь. Мир не без добрых людей. Меня больше другое интересует: понять бы, что за сука это устроила…

Мысли у нас совпадали, тут и дураку ясно, что был поджог. Чуть погодя этот факт подтвердили и пожарные, по их словам дом подпалили в нескольких местах, а двери подперли поленом.

– В рубашке родились, – сказал усатый начальник пожарной части. – Если бы не проснулись, конец. Есть соображения, кто вам красного петуха подпустил?

Нас тоже очень интересовал этот вопрос, но ответ на него ещё предстояло отыскать.

– Сдаётся, что всё это звенья одной цепи: налёт на угро, попытка убить Левона, теперь вот поджог, – сказал я. – Как будто кто-то сводит с ростовским угрозыском счёты.

– У, – протянул Пётр. – Знаешь сколько тут желающих с нами поквитаться – не одна тыща. Мы стольким хвост прищемили, хрен сочтёшь! Но тут явно кто слишком борзый.