Читаем Ростов-папа полностью

Я отпихнул его мертвеющее тело к стене, ногой вышиб следующую дверь и оказался в шикарно обставленной гостиной.

Несмотря на тусклый свет одинокой лампы на потолке, взгляд моментально зафиксировал обстановку в помещении: в центре овальный стол, покрытый скатертью, за ним четверо прилично одетых мужчин. Перед каждым стопка банкнот, узловатые пальцы привычно держат игральные карты.

В углу, возле бархатной тяжёлой занавеси – барышня лет двадцати в легкомысленном платье с огромным декольте. Нет сомнений в её ремесле: обыкновенная ночная бабочка, сиречь проститутка. Она курила папироску через мундштук, стряхивая пепел на пол.

Её коллега – такого же возраста девица с капризным кукольным личиком, которое при слабом свете казалось сделанным из фарфора, склонилась над одним из игроков – пухлым и щекастым. Кажется, она что-то шептала ему на ушко, а её кавалер недовольно тряс круглой головой.

В углу, на диване, накрывшись одеялом, кто-то спал.

Наше появление застаёт всех врасплох, на какое-то время воцаряется немая сцена почти как в гоголевском «Ревизоре», становится слышно, как тикают настенные ходики.

– Уголовный розыск! Лапки в воздух, граждане бандиты, – сообщает Левон.

И тут же пухляша подбрасывает как катапультой, он одновременно успевает перевернуть стол так, чтобы оказаться за ним, как за укрытием, и разбивает лампочку.

В комнате мгновенно становится темно, словно у негра в известном месте.

Чернота озаряется несколькими вспышками – засевшие бандиты открывают огонь наугад.

Я бросаюсь на пол и начинаю палить в ответ.

Истошный женский крик. Похоже, одну из проституток зацепило. Слава богу, это не моих рук дело, я вообще не стрелял в ту сторону.

Три автоматических пистолета дают нам огневое преимущество. Ещё немного и от запаха пороховой гари становится невозможно дышать.

– Ша! – орёт кто-то. – Прекратите шмалять! Мы сдаёмся!

Мы прекращаем стрелять, снова становится мертвецки тихо.

– Ты кто будешь? – кричит в темноту Лёва.

– Что, соседа бывшего не признал? Я Тигран, – опять тот же голос из чернильной тьмы.

– Теперь признал. Даже не знаю, что матери твоей скажу, когда увижу.

– Нет её больше. Летом умерла.

– Жаль, хорошая женщина была. Не понимаю, в кого такой сынок у неё уродился… А Кабанчик где? Ну-ка отзовись!

– Нет Кабанчика, – сообщает Тигран.

– Вот как. И куда же он делся?

– До вашего появления ушёл. Как чувствовал…

– Вот зараза! – плюётся Лева. – Куда он свалил?

– Он мне не докладывается. По делам каким-то. Так что – не будете шмалять?

– Не будем, сдавайтесь.

Загорается керосиновая лампа, при её свете осматриваем поле боя и наших «пленных». В живых только Тигран и проститутка, которая курила возле занавески. Остальные спят вечным сном. Ну и ещё тот мужик, что стоял на стрёме, и тот, которого я отоварил, врываясь в дом.

Вместе с Петром тщательно осматриваем трупы, копаемся в карманах, снимаем с них верхнюю одежду, обувь, внимательно исследуем находки.

Моё внимание привлекают серёжки в ушах убитой. На вид ничего презентабельного, однако я хоть и не специалист в этой области, но догадываюсь: эта показная скромность на самом деле достигается трудами ювелира экстракласса. Потасканной дамочке такие серёжки не по чину.

Остатки былой роскоши? Вряд ли, куда логичней предположить, что это подарок и наверняка с криминальным прошлым.

– Как зовут покойницу? – спрашиваю её товарку.

Женщина отвечает, не задумываясь:

– Федора.

– Тут Федорины коты расфуфырили хвосты, – вспоминаю я детского классика.

– Федора – это не имя, это прозвище. Как её на самом деле звали, понятия не имею, мы ведь подружками не были, работали вместе. А так… Федора и Федора… – огорошивает проститутка.

Документов при мёртвой проститутке нет, личность придётся устанавливать другим способом.

– Тигран, может ты её знаешь? – с надеждой спрашивает Левон.

Тигран без особого энтузиазма пожимает плечами.

– Только в определённом смысле. Хорошая была девочка, ласковая.

– Давай без подробностей, – хмурится Левон.

Я снова гляжу на серёжки, меня словно зациклило на них. Не удивлюсь, если и ночью приснятся. Желательно, без владелицы. Мертвецов мне и наяву хватает.

– Петь, – прошу я, – проверь её украшения по сводкам. Может, проходили где…

– Не учи учёного, – смеётся он. – Одно жаль: Кабанчика упустили. Его теперь хрен разыщешь.

– Так давай тут засаду оставим. Может, он сюда ещё вернётся.

– После той пальбы, что мы тут устроили… Да он за версту эту малину обходить будет. Ладно, сколько верёвочке не виться, а конец всё равно будет. Поймаем ещё, не сегодня, так завтра.

– А что со мной будет? – спрашивает вдруг уцелевшая девица.

Ей повезло больше всех, она даже не ранена.

– Следователь решит.

– Так я ж ничего не делала, – плаксиво кривит и без того не самое привлекательное личико она.

– Заткнись по-хорошему, а? – не выдерживает Паша.

Проститутка мгновенно затыкается, последовав его совету.

Пока появляется выдернутый из дома следак, подкатывает труповозка, проходит уже не один час. Чихающая и кашляющая машина привозит Художникова.

Он сокрушённо рассматривает изрешечённую пулями гостиную.