12. Сию инструкцию надлежит вам хранить в крайней тайности, для единаго собственнаго знания вашего и употребления, и если бы нашлись вы в каких-нибудь опасных обстоятельствах по нечаянному случаю войны, высылки вашей и прочаго сему подобнаго, то не оставите вы во первых оную и прочие секрету подлежащие насылаемые вам отсюда указы истребить, дабы оные отнюдь и никаким образом до знания теста вашего или Порты оттоманской дойтить не могли. О всех же тамошних обращениях надлежит вам помесячно давать знать ныне киевскому ген.-губернатору Глебову, или тому, кому пограничныя дела и корреспонденция впредь поручены будут, а о важных делах и в Коллегию иностранных дел доносить чрез нарочных курьеров из определенных к вам шести человек гренадер и присылаемых к вам из Киева рейтар и толмачей, и сим последним давать на проезд обыкновенную в путь их дачу, також рейтарам и толмачам кормовыя деньги на день по 6 коп., а будущим иногда из полону освобожденным пленникам кормовых же денег по 4 коп. с половиною на день.

Граф Михаила Воронцов.

К. Александр Голицын.

В Москве, 14 мая 1763 года.

Сборник Императорскаго Русскаго Историческою Общества, т. 48, с. 489-505.

ПРИЛОЖЕНИЕ 10

1705. ПИСЬМО ГРАФА ПАНИНА В КОНСТАНТИНОПОЛЬ К РЕЗИДЕНТУ ОБРЕСКОВУ

В С.-Петербурге, 11 августа 1768 года. Мы нашли способ не только получить копии с нескольких писем французскаго в Крыму эмиссара Тота к статскому секретарю дюку Шоазелю, но и разобрать еще шифры взаимной их корреспонденции; я прилагаю здесь одну с самой последней депеши, по содержанию которой уверитесь, ваше прев-во, что она есть подлинная.

В настоящем критическом положении дел наших с Портою разсудил я за нужно сообщить вам сию пиесу для предъявления, но в крайней однакож конфиденции, Рейс-эфендию, или кому другому из министерства нам доброжелательному, в той, кажется, справедливой надежде, что оное, открывая турецкому министерству всю связь и прямой источник доходящих к нему ложных и злостных известий о нашем в Польше поведении, достаточно будет убедить его внутренним признанием, что не дела наши и вынужденныя движения войск наших в Польше долженствуют беспокоить Порту, но что взаимные недоброжелатели и ненавистники общаго нашего покоя и согласия, а особливо действующий в том г. Шоазель, изыскивают и находят не позволенные способы к тревожению ея собственными турецкими начальниками, а наипаче крымским ханом.

При сообщении сей депеши, как я выше сказал, прошу ваше прев-во препроводить ее пристойными внушениями, коих довольно найдете вы в собственном вашем проницании, а я, полагаясь на оное и на испытанное ваше в делах искусство, удовольствуюсь присовокупить здесь следующия только разсуждения.

Судя по всем обстоятельствам, можно кажется без ошибки полагать, что Порта с последних ея с вами изъяснений, кои толь горячи были, долженствовала между тем чрез полученныя от вас из писем посла князя Репнина подлинныя известия о происшедшем в Балте совершенно удостовериться, что та ея горячность была невмесна, и что мы не подали ей никакой законной причины к жалобам и неудовольствию; но как с другой стороны, по известному невежеству и высокомерности турков нельзя же ожидать, чтобы она в том призналась и остановила начатыя свои военныя распоряжения потому одному, что побудительная к оным причина открылась после неосновательною, то и надобно нам с своей стороны, применяясь к политическому ея сложению, стараться дать ей приличные способы к исправлению той горячности без обнажения однакож себя пред своею зараженною публикою.

Тут, кажется, может уже с пользою употреблена быть означенная депеша барона Тота, ибо из нея получит Порта справедливый повод приписать волнение свое ложным к ней присланным известиям известнаго балтского воеводы мошенника Якуба, который от посторонних ненавистников общему нашему согласию обольщен и подкуплен был, а примерным сего мошенника наказанием и выгнанием из Крыма подкупителя его барона Тота, оправдаться пред публикою своею и дать нам некоторое удовлетворение в неосновательном и противу нас принятом сумнении, что мы сочтем еще за удостоверительныи опыт дружеских ея мнений и склонностей к продолжению мира и добраго согласия.

Не неуместа еще, думаю я, будет остеречь Порту способом Тотовой депеши от хана крымскаго и вселить иротиву него недоверку, внушая, что без воли и повеления Порты ищет он завесть между обеими империями хлопоты и явную войну не для скрытных ли каких и ей самой предосудительных видов, и не полагает ли случай разрыва тем сроком, где их в действо произвести может, когда он себе дозволил в противность повелений Порты подавать повод тому Тоту к внушению ему всяких коварных вымыслов, приглашая его на сообщение себе новизн.