Читаем Ропот полностью

Незаметно наступила ночь, и она была единственным, что ещё объединяло псов.

— «Пиздец, я не знаю, что делать, я прощёлкал…»— Шишкарь сказал вслух то, что следовало бы лишь подумать, но ощущаемое им чувство приобрело слишком большие размеры и неправильные формы, чтобы уместиться внутри Чёрного Пса. Избыточная противоречивость всегда находит свой выход.

— «Ты про что?»-

— «Да… я про эту всю хуйню, я просто не знаю, что дальше, понимаешь?»— Шишкарю начало казаться, что впервые он может найти в Мочегоне внимательного собеседника и ему наконец удастся выговориться.

— «В смысле, что дальше?»-

— «Ну, как мы будем дальше… и как Хренус»-

— «А, да мне поебать, как вы дальше будете, а эту суку я ёбну, как только увижу»— Шишкарь ошибался в своих догадках.

— «Ты что не понимаешь, что мы здесь не протянем без него?»-

— «Да ты ёбнулся что ли? Да он никто, блядь, пустое место, хуй в стакане, будто я без него не жил до этого?!»-

— «Ты ведь ничего не понимаешь, здесь творится что-то такое. Чего до этого никогда не было ни с кем из нас…»-

— «Да ты, блядь, знаешь, в каких я замесах бывал? Что ты пиздишь?! Своего, блядь, ёбаря прикрываешь?»-

— «Какого ёбаря? Ты не охуевай, Мочегон»-

— «Не Охуевай… ха, блядь… Штрюннаторок!»— Мочегон прострелил собеседника внезапным шизофазическим залпом.

— «Тут я должен ещё пару вещей сказать»— никто иной как Казанова появился из кустов пресловутого папоротника сквозь влагу грёз и туманы ясности.

— «Запеканыч, ты-то куда?»— удивился Мочегон.

— «Некоторые дела лишили меня возможности раннего появления»— Казанова говорил без привычной улыбки, металлически-гофрированно.

— «Ну и, блядь, что ты теперь хочешь?»-

— «Я ещё не до конца решил для себя этот вопрос… но я посчитал, что моё присутствие здесь необходимо в данный момент. Я не очень уверен, что каждый из нас понимает, что следует сейчас делать. Включая Хренуса»-

— «Вот-вот, о чём я и говорил»— странно-радостно взвизгнул Шишкарь.

— «Этот мудак всё прекрасно понимает»— категорично ответил Мочегон.

Казанова строго посмотрел на всех псов, присутствовавших на точке. Включая мёртвого.

— «Мы тут имеем дело с поэтом и безумцем»— сказал он — «Остерегайтесь подражаний»-

Помолчав, он продолжил:

— «В своих путешествиях я встречал много разных персонажей и признаюсь, что их суть, то, что подлинно движет внешним действием, я понимал уже много позднее, а в те моменты я руководствовался только догадками моего не слишком изощренного разума. Что и стоило мне многих проблем и неудач. Однако я могу точно сказать, что тот, кому открывается некий экзистенциальный долг, тот, кто внезапно осознаёт рельсы, в которых он застрял омертвевшими лапами, представляет для меня особый интерес в силу своей непредсказуемости. Там»— Казанова указал лишайной лапой в сторону чащи — «Сейчас открыт наш конец, вы вполне можете заглянуть в эту пропасть, а вся природа подготовилась к развязке»-

— «Ты это про Хренуса?»— спросил Шишкарь.

И тут же за спиной Казановы он увидел того, о ком так много думали псы нынешним утром.

«Проигравший… проигравший ту битву, в которой конские тела клубятся, сливаясь с орудийными разрывами опытов, и из этого хаоса первородной ярости рассыпаются тела мёртвых, искалеченных ожиданий (Мрачные фотографии разбомблённых колонн). Да, Лола, как ты была права, сказав про меня: «Хренус, ты жалок». Тогда мне было неприятно, но теперь я могу, по справедливости, оценить справедливый, пусть и горький вес этих слов. Ведь нельзя иначе описать того, чью жизнь ПИШУТ, кто ею не владеет, кто является рабом императива, в своих собственных авантюрах перманентно терпящий неудачи.

Никакой самости, никакого волеизъявления. За чужими успехами можно наблюдать через подзорную трубу, сквозь освещённые окна. Поражения приходится глушить глубинными бомбами в камере себя. Камере метаморфоз несуразности.