Читаем Рондуа полностью

Сказка продолжалась. Подлинная сказка о Вдохе, а не та, которую Дортхен и Лизетта Вильд приукрасили, рассказывая братьям Гримм более полутора веков назад. Разница заключалась в том, что именно эту версию папа рассказывал мне давным-давно в лесу близ Вены. Каждая подробность, каждый нюанс были те же: золотая кроватка, лягушка на руке, превратившаяся в человеческое дитя для гордой королевы, — всё.

В тот же день, но раньше сестры, смущаясь, рассказали мне, как братья Гримм смеялись и смеялись над именем Румпельштильцхен. Им хотелось записать сказку девушек, но в первозданном виде она казалась слишком грустной и неправильной. Маленький колдун не должен был уйти с украденным человеческим ребенком. Это ведь так странно и безнравственно. Нет, их история должна закончиться тем, что добрая праведная королева угадывает имя маленького человечка, так как ее очень расстроит разлука с ребенком. Конечно, имя колдуна должно быть Румпельштильцхен, потому что это самое дурацкое, смешное имя, какое они только слышали. Вильгельм спросил: «Кто из вас его придумал? Это гениально», — и Дортхен застенчиво ответила: «Я».

⠀⠀ ⠀⠀


И вот Вдох с ребенком убежал из города в ту бурную черную ночь, и больше никто никогда их не видел.


⠀⠀ ⠀⠀

На папу это произвело именно такое впечатление, как я и предполагал. К концу истории он прислонился к стене, плача и одновременно кивая в знак согласия. Кто-то еще, кроме него самого, наконец узнал и рассказал историю его печальной жизни.

Сестры же, со своей стороны, пришли в восторг от его реакции. Лизетта спросила, хорошо ли он себя чувствует, и он тихим, затравленным голосом ответил:

— Да.

Когда сказка была закончена, я выждал немного, прежде чем попросить выполнить мою просьбу. Первоначально, в Касселе, когда я попросил их об этом, обе изумились. И все?! Я вернул их только для того, чтобы исполнить этот пустяк?

— Да, уважаемые дамы. Вы создали эту сказку. А теперь продолжите ее. Пожалуйста, сделайте мне одолжение и добавьте к ней маленький конец, финал. Навсегда. Навеки.

— Ты знаешь, кто это, папа?

Но он был в таком смятении, что как будто не слышал.

— Папа!

— Что? Нет. Кто это?

— Они тебя создали, папа. Твоим прототипом был какой-то человек по фамилии Рецнер, живший близ Касселя. Какой-то бедолага, который как-то раз, выполнив некоторую работу для фермерской жены, не получил за это плату. И ради получения заработанного он даже украл ее ребенка. Правильно, дамы?

— Да. А сказку мы придумали вместе.

Он бессмысленно посмотрел на меня. Что я такое несу?

— Они придумали тебя, папа! Ты не настоящий. Ты вышел из их головы. Смотри!.. Дортхен, будьте так добры закончить теперь эту сказку.

Она разгладила на коленях платье и глубоко вздохнула.

⠀⠀ ⠀⠀


И вот, маленький человечек назвал мальчика Вальтером, потому что тот был человеческим ребенком и нуждался в человеческом имени. Но из-за своей большой любви к нему Вдох также научил его своей магии. Мальчик рос, зная, что такое быть человеком, а также зная, что такое — владеть великой магией.

Они жили вместе счастливо много лет. Но даже Вдох, какой бы волшебник он ни был, совершил одну ошибку. И совершил он ее, потому что никогда не мог понять многих человеческих вещей. Он позволил Вальтеру вырасти! Естественно, когда это произошло, мальчик влюбился в хорошенькую молодую девушку. И сказал папе, что хочет жениться и завести свою семью. Вдох не мог вынести мысли о разлуке с единственным любимым существом и сказал Вальтеру, что если тот женится, он его убьет. Но Вальтер был молод и сильно влюбился — как в свое время его колдун-отец влюбился в Александру. Вальтер не посчитался с отцом и все-таки женился на девушке.


⠀⠀ ⠀⠀

— Что это? Что ты хочешь сказать? Как это они меня создали?

— Слушай.

Дортхен продолжила:

⠀⠀ ⠀⠀


Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 1. Шатуны. Южинский цикл. Рассказы 60–70-х годов
Том 1. Шатуны. Южинский цикл. Рассказы 60–70-х годов

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы. Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека. Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, который безусловен в прозе Юрия Мамлеева; ее исход — таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь. Главная цель писателя — сохранить или разбудить духовное начало в человеке, осознав существование великой метафизической тайны Бытия.В 1-й том Собрания сочинений вошли знаменитый роман «Шатуны», не менее знаменитый «Южинский цикл» и нашумевшие рассказы 60–70-х годов.

Юрий Витальевич Мамлеев

Магический реализм