— Ох, как я проголодался. Ох, обеда я заждался, — проскреже-тал Клык-Клык Грумбумбес, клацая длинными острыми зубами, сверкая клыками.

Вскочил на двенадцать когтистых лап. Вздыбил длинную шерсть на спине. Вытянул шею. Раздул ноздри. Долго с шумом втягивал ими воздух.

— Где-то рядышком, голубчики. Со сна тёпленькие. Мягонькие. Вкусненькие. Сейчас подзакусим. Хо-хо! Усатый — на закуску. Хвостатый — вприкуску. А лупоглазый — в кастрюлю сразу.

Встопорщил, насторожил уши, прищурился и стал слушать.

Тихо в рассветной тайге. Птицы и те не проснулись. Листья не встрепенулись. Травы не разогнулись.

«Сейчас я всех подыму», — решил Клык-Клык Грумбумбес.

Выгнул он лохматую спину. Задрал в небо клыкастую морду. Да как рявкнет.

До того жутко, до того злобно, что вся колючая дремучая громадина тайга пугливо дрогнула.

Зябко полегли травы.

Свернули лепестки цветы.

Забились глубже в дупла бельчата.

Съёжились в гнёздах птенцы.

Ещё пуще, ещё страшней прежнего голосил Клык-Клык Грумбумбес.

«Теперь-то, голубчики, проснулись», — злорадно подумал он, и вдруг…

На весь перепуганный лес зазвенела бравая, весёлая, лихая песенка друзей:

— Вот как! — вознегодовал Клык-Клык Грумбумбес. — Эти жел-торотые наглецы позволяют себе… Да они никак идут сюда? Хорошо!

Тут из кустов высунулась Ромкина голова.

— Привет, Клык-Клык Грумбумбес. Пойдём, старик, с нами влес. Подзакусим, отдохнём. Нашу песенку споём…

От удивленья Грумбумбес под ель мохнатую полез. Там зубы навострил, когти распустил да как рявкнет:

Ко мне, негодник!

Ну уж… Нет уж. Это уж шалишь! Догони, если можешь!

От ярости у Клык-Клыка Грумбумбеса на спине и на брюхе шерсть поднялась и зашевелилась как трава на ветру. Он рявкнул:

— Дрожи, наглец! Вот твой конец!

А Ромка вышел из кустов и притворно дрожащим голоском:

— Ой, боюсь! Ой, дрожу! Ой, без памяти лежу! Пощади нас, Грумбумбес. Отпусти живыми в лес…

Присел Клык-Клык Грумбумбес да как прыгнет прямо на Ромку. Но тот успел отскочить. Юркнул в лес. И по тропе… со всех ног… к озеру.

Только где ж Ромке ускакать от двенадцатилапого злодея? И минуты не прошло, как разъярённый Клык-Клык Грумбумбес нагнал пса.

Раскрыл Клык-Клык Грумбумбес огромную пасть, навострил все пятьсот зубов, нацелил длинные кривые клыки, выпустил когти, прыгнул и… провалился в глубокую яму.

Зарычал. Закричал.

Хвостом о землю застучал.

Головой забился о земляные стены.

Скрёб их когтями. Кусал…

Наконец, обессилев, поутих и увидел наверху, на краю ямы, Ромку, Фомку и Артоса.

— Откуда эта яма! Как она попала на тропу?! — снова взъярился, заорал Клык-Клык Грумбумбес. — Я вас!..

И опять запрыгал бешено, завертелся, завопил. Хвостом и лапами по стенам замолотил. А сам заклинания бормотал.

Но здесь его колдовство было бессильно. Только на сонном острове, в царстве Спиешьпей, он мог колдовать и волшебничать. Понял своё бессилие Клык-Клык Грумбумбес и умолк. Съёжился. Сморщился. Лапы подогнул. Голову опустил. Клыки и когти спрятал.

— Вот теперь сиди, покуда не уйдём мы все отсюда, — сказалРомка присмиревшему Клык-Клыку Грумбумбесу.

Обнялись друзья и зашагали по тропе, напевая свою любимую песенку…

БЕТОНКА

Эта дорога была выложена из огромных серых железобетонных плит и потому называлась БЕТОНКОЙ.

Под ней пузырились, пищали, хлюпали гиблые, топкие болота.

Бетонка рассекала непроходимые таёжные чащи.

Переползала крутые увалы.

По мостовым опорам как на ходулях переходила глубокие реки.

По Бетонке днём и ночью.

Друг за другом.

В обе стороны.

Шли и шли машины.

Голубые, зелёные, жёлтые, красные автобусы.

Грузовики с прицепами и грузовики без прицепов.

Похожие на жирафов краны.

Рычащие как львы тягачи.

Чего только не везли на себе грузовые автомашины!

Большущие чёрные трубы.

Станки и механизмы.

Огромные-преогромные, похожие на аэростаты, баки.

Ящики и мешки.

Вот из-за поворота выкатилась длинная серая машина, похожая на слона. Только без хвоста. И вместо ног у неё были гусеницы. Они скрежетали, грохотали, гремели и звенели так оглушительно, что Ромка попятился, Фомка поджал хвост, Артос зарычал.

А похожая на слона машина на гусеницах подкатила и остановилась.

Фу-у-ух! — жарко выдохнула она. — Привет, четвероногие! Кто вы? Откуда? И куда? Уж не случилась ли беда?

Я — Ромка Рамазан. Это мои друзья — Фомка и Артос. Идём из Тюмени на Самотлор. А кто вы?

Вездеход, — густым рокочущим басом выговорил гусеничный слон. — Самая сильная из всех машин. Ни болота, ни реки, ни чащи мне не страшны. Везде пройду. Продерусь. Проберусь. Проплыву. Поняли?

По-о-оняли! — хором ответили друзья. — Куда вы торопитесь?

Как и все. На Самотлор.

Зачем туда бежит так много машин? — и Фомка сделал из хвоста вопросительный знак.