Читаем Ромейский талисман полностью

Киевляне расположились в большой избе-пятистенке на окраине села, у самой реки. Двое караульных занимались лошадьми; завидев Ворша, они поприветствовали его поклонами. Ведун вошел в избу.

Давид, голый по пояс, лежал на лавке, подложив под голову свое седло и поставив меч у изголовья. Прочие дружинники спали на полу, на конских попонах. Когда Ворш вошел, армянский богатырь повернул к нему лицо.

– Не спишь? – Ворш сел на край лавки, отставил посох. – Говорить с тобой хочу, витязь.

– Утром бы поговорили. Отдыхать надо. Ночь, она для чего нужна? Для отдыха.

– Так ты все равно не спишь.

– Сон не идет. Тяжело как-то. Объелся, что ли, на тризне?

– Когда тебе следует в Киеве быть с невестой княжеской?

– А, как довезу… Погоди, ты про невесту откуда знаешь?

– Я многое знаю. Потому и послан сюда, в псковскую землю. Дело-то особенное, боярин. Нехорошее дело.

– Почему нехорошее? – Давид сел на лавке. – А ну, говори, что знаешь!

– Пойдем-ка на воздух. И тебе полегчает, свежестью ночной подышишь, и ушей лишних рядом не будет.

Армянин проворчал что-то, однако поднялся с лавки, сунул ноги в сапоги и накинул архалук. Волхв сказал правду – ночь была прохладная и тихая, воздух с реки нес благотворную свежесть. После душной избы Давиду захотелось вдохнуть побольше воздуха – и не выдыхать, чтобы он, как вино, ударил в голову. Небо над Выбутами было усеяно звездами. Тишину нарушали только легкий шум листвы под ветром, всхрапывание лошадей и стрекотание сверчков. Как-то не верилось, что менее суток назад здесь горели дома и лилась кровь ни в чем не повинных людей.

– Давай говори, – Давид сел на колоду, брошенную у крыльца, жестом пригласил волхва сесть рядом. Ворш остался стоять, опершись на свой посох.

– Всего объяснить тебе, богатырь, я не смогу. Веры ты нашей не знаешь, ибо веруешь в бога греческого.

– В какого греческого? – воскликнул Таре-наци. – Я в нашего Господа Бога верю, в армянского! Всем известно, что Бог наш, Иисус Христос, – и тут Давид истово перекрестился, – армянин был, и Святые Апостолы его все как один армяне были. У них и имена армянские – Петрос, Андраник, Симон… Один Иуда, продажная душа, был ромеем, только проклятые ромеи так любят деньги, чтобы за тридцать тетрадрахм самого Господа продать!

– Ну хорошо, – улыбнулся Ворш. – Прости меня, я ведь тоже твоей веры как следует не знаю, как и ты моей. Только хочу сказать, что вера-то не на пустом месте живет. Есть боги, есть сила их, и они нам помогают, когда советом, когда делом, когда предупреждением. Вот и Перун, бог, которому я служу, предостерег служителей своих.

– О чем же, позволь спросить?

– Помнишь ли ты, богатырь, как ты слугу ромейского посла побил?

– Ва, конечно помню!

– В тот день не случилось ли чего еще на пиру?

– Случилось? Ничего не случилось.

– Припомни хорошенько, Давыд-богатырь. Может, ромеи дали чего князю нашему?

– Дали. Дары от императора их принесли. Только меня удивило, почему на пиру. Дары принято на посольском приеме подносить, а не в застолье.

– Верно говоришь. Потому это сделано было, что знают ромеи о том, что Олег, князь наш, зело магическому искусству умудрен. В юности, слыхал я, Олег у лапландских колдунов магии обучался, а тамошняя магия сильна – истинная это магия, гиперборейская, от богов Севера! Потому-то хитрые греки дар свой преподнесли на пиру, когда Олег и прочие гости вином да медом себя одурманили, разум свой притупили, веселью беспечному предались. А дары были не простые. О том верховный волхв Перуна, Свар мне поведал.

– Что-то я тебя не пойму, ведун. Больно мудрено говоришь.

– Чтобы понятнее тебе стало, расскажу тебе сказку… Давным-давно славяне, народ мой, были единым народом, был у них един язык, едина вера и одна общая земля – Русь. И был в нашей земле могучий князь Бож, который нашим народом правил. У Божа было три сына – Кий, Щек и Хорив. Каждому из сыновей Бож дал в удел одну из сторон света: Кий правил на юге, в нынешней земле полянской, Щек на западе, в земле смоленской и полоцкой, а Хорив на севере, в земле новгородской. Однако все трое братьев отца своего почитали и были послушны его воле во всем. Называли себя тогда славяне сыновьями Сварога, и не было между ними ни ссор, ни раздоров. И враги боялись славян, потому как воевать с сыновьями Сварога было делом гибельным и безнадежным – единой силой выступали они на врага и громили его без жалости.

Прошло время, состарился князь Бож и призвал к себе сыновей, чтобы решить, кому стол передать. Сыновья приехали, почтили отца дарами, приготовились выслушать его волю. Старый Бож сказал им: «Одинаково я люблю вас, сыны мои, каждый из вас моему сердцу дорог. Но только решил я передать стол свой Кию. Он старший из вас, пусть же правит остальными. Вам же заповедаю подчиняться ему во всем и против него не грешить ни умыслом, ни делом». Выслушали братья волю отца и приняли ее, да только Щек и Хорив затаили тайную обиду из-за того, что отец им стол не передал.