Читаем Романовы полностью

Хроника того времени, очень подробно отраженная в дневниках самой Екатерины, много рассказывает об унылых любовных похождениях Петра III, который как будто нарочно подбирает самых некрасивых женщин. Некая Шапирова, за ней Теплова, потом Елизавета Воронцова. Эта Воронцова, сестра Дашковой, славилась своим уродством. Толстая, малорослая женщина с лицом, изрытым оспой, лишенная ума и «всяких добрых качеств», держала Петра под башмаком и оказывала на него огромное влияние. Екатерина не только не восстает против похождений своего супруга, но даже сама подыскивает для него тех, кого при дворе в то время называли «фаворит-султаншами».

«Нет ничего ужаснее, чем быть женой мужа-ребенка, — пишет Екатерина в этот период. — Я, вне всякого сомнения, любила бы его, если бы только это было возможно, если бы он только пожелал этого».

Историки уже в этот период жизни Екатерины указывают на те ее увлечения, бороться с которыми была приставлена госпожа Чоглокова. Совершенно бесспорным представляется, однако, что бурный темперамент этой женщины был разбужен совершенно необычно. Когда после восьмилетнего супружества Петра и Екатерины выяснилось, что надежды Елизаветы Петровны дождаться внуков не имеют под собой почвы, то именно Елизавета со своими приближенными позаботилась о приискании любовника для Екатерины. Им оказался молодой граф Салтыков. По свидетельству Рюлье, французского посла, оставившего большой труд с описанием этой эпохи, Салтыков «отличался прекрасной наружностью и недальним умом», то есть совмещал в себе именно те качества, которые требовались.

Великому канцлеру Бестужеву-Рюмину поручено было предуведомить Екатерину, подготовить ее к той «жертве», которая от нее требовалась, и отрекомендовать ей Салтыкова. По словам Рюлье, услышав, что от нее требуется, она негодовала, угрожала, указывала даже на то, что при отсутствии детей она сама с успехом может заменить на престоле своего мужа. Но все ее доводы канцлера не убедили. Екатерина обозлилась и заявила, что сейчас же пойдет жаловаться ее императорскому величеству. Старый канцлер с улыбкой ответил, что предложение, с которым он пришел, продиктовано самой императрицей.

— Нельзя жаловаться ей на то, что исходит от нее же, — сказал канцлер. — Вдумайтесь лучше в те опасности, которым вы, продолжая упорствовать, подвергаете империю.

Выслушав это, Екатерина внезапно меняет точку зрения.

— Я все понимаю, — говорит она, не опуская взгляда. — Приведите его сегодня же вечером.

В будущем возле Екатерины вслед за Салтыковым пройдут Понятовский, Орлов, Потемкин, Заводовский, Мамонов и прочие, прочие, вплоть до Зубова, который умудрится стать любовником императрицы Екатерины, когда ей исполнится 61 год.

Перед нами окажется несомненно больная в этом отношении женщина, которая не только не скрывает этой своей болезни, но как будто даже гордится ею и употребляет все усилия, чтобы звание фаворита сделать чем-то вроде государственной должности. Будущее покажет, какой пестрой чередой станут мелькать у трона Екатерины эти фавориты, уступая место один другому, вплоть до случайных гастролеров из придворных конюхов, лакеев, от первого попавшегося солдата до иностранного посланника. Но сейчас, во имя справедливости, надо запомнить, что первый любовник, Сергей Салтыков, был все же навязан Екатерине императрицей и ее окружением, что этот первый фаворит призван был не по ее капризу, а по воле «старших».

«Во имя интересов империи и престола».

При Сергее Салтыкове госпоже Чоглоковой заботиться ни о чем не приходилось. Очень скоро стареющая Елизавета, а за нею весь двор и вся страна были обрадованы вестью о ребенке, которого готовится даровать России супруга Петра Федоровича.

Надежда осуществилась не сразу. Первые две беременности Екатерины оказались безрезультатными. Два раза рождение мертвого ребенка разбивало вдребезги все надежды царствующей бабушки. Только в третий раз новая беременность подарила России Павла.

Немедленно после рождения Павла Салтыков был удален от двора. Ему придумывают официальное поручение в Европу. Он сделал то, что от него требовалось, и больше не нужен.

«Он был красив, как день, — записывает в своем дневнике Екатерина. — Никто при дворе не мог сравниться с ним по красоте».