Читаем Романовы полностью

Здесь сказывается яркая и характерная черта, свойственная всей династии Романовых: чуть ли не все эти цари-самодержцы полагали главной своей заботой сделать все, чтобы не царствовать. Уклониться от решения государственных дел — едва ли не главная задача каждого из Романовых в отдельности и всех Романовых вместе.

Если уже в царствование Михаила этот первый Романов всю свою царскую власть так охотно отдал в руки своего отца, Филарета, если Алексей-Тишайший так охотно ограничивает свои задачи посещением бани и церкви, а царскую власть отдает сначала Морозову, а потом Никону, — то еще ярче и разительнее эта черта всемирного уклонения, своеобразного дезертирства, сказывается в царствовании женщин. Екатерина I отдала всю власть Меньшикову. Анна Иоанновна — Бирону. Анна Леопольдовна — Остерману. По этому же пути идет и Елизавета Петровна. Ярая сторонница разнообразия, она меняет на своем троне одного самодержца за другим, оставляя себе лишь балы, забавы, наряды и развлечения.

Наиболее близким ей человеком был ее муж, связанный с ней тайным браком Алексей Разумовский. Но этот добродушный хохол до конца своих дней так и не пожелал ни в коей мере путаться в дела государственные. Такого честолюбия у него и в помине не было. Веселый человек, не дурак выпить, он охотно брал те удобства жизни, какие доставляли ему его должность при императрице всея России. Ни забот, ни дел государственных, ни обязанностей он не желал. Малороссийская песня, малороссийская запеканка — это дело другое…

Мы не знаем, что делала бы императрица Елизавета, если бы Разумовский был ее единственным возлюбленным. Но, к счастью, выбор был очень велик, в связи с чем царствование ее резко и определенно разделяется на три периода.

В первом фактическим самодержцем, главой и распорядителем является Лесток — домашний доктор царевны Елизаветы, который оказался во главе заговора, возведшего ее на престол. Во втором периоде, когда Лесток в опале и после кнута, тюрьмы и пытки сослан в Устюг, на его место становится неограниченным властителем Бестужев. И, наконец, после опалы Бестужева и до самой смерти Елизаветы самодержавная власть принадлежит новому любовнику Шувалову и его братьям.

Эта странная черта передачи своих прав самодержицы кому-нибудь из близких лиц характерна и для женщин, и для мужчин на троне одинаково. Фигура Григория Распутина, которому Николай II через Александру Федоровну старается передать свои права венценосца, вовсе не случайна. Это явление имеет глубокие и серьезные исторические корни.

В длинной череде царей, сменявших друг друга на троне, единолично исполняли свою «службу» разве что Петр и Екатерина II. Не потому ли и получили звание «Великих» оба этих монарха от благодарного, но не всегда последовательного потомства, что нарушили это общее правило и, вместо того, чтобы передать свою сумасшедшую власть кому-нибудь из находившихся рядом проходимцев, задумали вдруг царствовать самостоятельно.

Что нового, индивидуального принесла с собой на трон Елизавета? Мы видели в лице Анны Иоанновны характерную фигуру горничной на троне. Мы проследили в недолгое царствование Екатерины I, что делает на троне не менее типичная коронованная кухарка. В лице Елизаветы перед нами впервые на троне оказывается барышня-аристократка.

Елизавета, по сравнению со своими предшественницами, может считаться образованной женщиной. По воле Петра к ней был приставлен целый ряд воспитателей. Екатерина, сопровождавшая Петра в походах, оставляя дочерей на попечение мамки Авдотьи Ильиничны, в письмах к княгине Меньшиковой требовала: «За детьми хорошенько смотреть и мамкиного Евдошкиного самовольства не допускать».

Возле девочек, кроме большого штата гайдуков, кухмистеров, конюхов, неизбежных «шести калмыков и четырех дворян», еще и «мастер немецкого языка» господин Клюк и некая француженка Латур Лануа.

Воспитание ее было не чуждо и эстетических заданий. Заботами родителей Елизавета уже в детстве была «испанским танцам изрядно обучена». Художнику Людвигу Каравату было поручено написать масляными красками портрет дочерей Петра, где обе девочки были изображены «в виде гениев с развевающимися драпировками и эфирными крылышками мотыльков за плечами».