Читаем Романовы полностью

Саблуков испуган и встревожен до крайности.

Оказывается, Павел вызвал его, чтобы поручить ему лично охрану дворца в этот день. Но граф Пален знает, что Саблуков любит Павла, знает, что присутствие Саблукова и его отряда может явиться серьезной помехой делу, и уже принял свои меры. Когда поздно вечером Павел переспросил графа Палена, может ли он, Павел, поручиться, что ничего не угрожает его безопасности, Пален ответил:

— Все благополучно, ваше величество. Все меры приняты. Но я не могу ни за что поручиться, если вы оставите в карауле этих якобинцев.

Якобинцами Пален назвал солдат саблуковского отряда.

В 16 минут одиннадцатого Павел со своим шпицем встречает экстренно вызванного Саблукова.

— Вы якобинец! — кричит ему Павел. — Весь ваш полк якобинский!

— Не говорю о себе, но относительно полка ваше величество заблуждается, — ответил Саблуков.

Но Павел его не слушает.

— Я лучше знаю. Ваш караул должен немедленно удалиться.

— Слушаю, ваше величество. Налево, кругом, марш! — командует Саблуков.

Позади государя стоит Уваров. Он, по запискам Саблукова, «стоит с глупым лицом и улыбается».

Саблуков не прав. Уваров вовсе не так глуп. Он улыбается не случайно. Он видит, что Пален добился своего. Он видит, что по личному приказу Павла удаляется именно тот караул, который только бы и мог спасти жизнь императора. Не случайно улыбается Уваров…

Саблуков уходит домой. Он растерян, смущен и ничего не может понять. В час ночи фельдъегерь Константина привезет ему собственноручную записку великого князя, написанную торопливо и в сильном волнении: «Как можно скорее соберите полк. Верхом и в полном вооружении. Прикажите хорошенько зарядить ружья и пистолеты».

Крайне пораженный, Саблуков немедленно исполнит приказ своего шефа, но поспешит послать извещение об этом и своему отцу с просьбой объяснить, в чем дело, посоветовать, что делать. Через три часа будет получено известие о наступлении нового царствования и делать что бы то ни было будет уже поздно.

Утром на торжественном параде, который станет принимать новый император Александр I, сияющий граф Пален с видом полководца, выигравшего важное сражение, подойдет к стоявшему в стороне полковнику Саблукову.

— Я боялся вас больше всех остальных военных во дворце, больше всего гарнизона, — скажет он.

— Вы имели на то все основания, — хмуро ответил Саблуков.

— Потому-то я и позаботился, чтобы вы были своевременно удалены, — скажет Пален с сияющей улыбкой.

Ужин у Талызина, ужин у Палена — кончены. Заговорщики идут нестройной толпой через Марсово поле, через Летний сад к Михайловскому дворцу.

Старые липы Летнего сада служат прибежищем для многих тысяч ворон. В записках Розенцвейга находим яркое описание того, как птицы, разбуженные толпой проходивших через час подвыпивших и взвинченных офицеров, подняли такой оглушительный крик, что заговорщики испугались. А что, если государь проснется и успеет скрыться? Виселицы, небось, не миновать!

Вороны Летнего сада могли сделаться не менее знаменитыми, чем капитолийские гуси. Но измученный бессонницей, ворочающийся до позднего часа Павел только что заснул. Он спит крепко.

Хрустит не успевший стаять мартовский снег под ногами. Грозно кричит воронье в ночь очередного переворота, очередного убийства в этой несчастной семье, члены которой называют себя Романовыми.

Батальонный командир Преображенского полка привел своих солдат, ничего им не объясняя. Только здесь, у самого дворца, отделенного от площади замерзшими рвами, он спрашивает:

— Братцы, на опасное дело пойдете?

— Рады стараться, — отвечают хором основательно подпоенные солдаты.

Наружные часовые обезоружены легко и просто. Никто их них не подумал оказывать сопротивление. На том месте, где только что стояли солдаты Саблукова, теперь находится отряд, приведенный адъютантом Преображенского полка Аргамаковым. Свой человек, один из видных заговорщиков, Аргамаков подает знак солдатам, и, заранее ознакомленные с планом, заговорщики всей гурьбой направляются в спальню императора.

Все стоящие на страже в Михайловском дворце офицеры были заранее посвящены в тайну. Кроме некого Пейкера. Это — немец, «глупый и ничтожный». Никто не решился осведомить его заранее, и теперь Пейкер портит все дело.

— Караул! Эти люди хотят убить государя! — кричит Пейкер. — Что делать?!

Его коллеги нашлись. Вместо того, чтобы прикончить Пейкера, как это хотели сделать одни, другие с серьезным видом посоветовали ему написать рапорт полковнику, командиру его полка. Честный немец немедленно послушался, добыл лист бумаги и стал писать рапорт. К тому времени, когда он его закончил, Павел был уже убит.

Мрачное здание Михайловского дворца как будто создано для того, чтобы служить ареной заговора, цареубийства.

Павел перебрался в Михайловский дворец из Зимнего именно потому, что Зимний считал опасным в стратегическом отношении — весь на виду, на площади, не забаррикадируешься.