Читаем Романовы полностью

Задуманное Остерманом путешествие Петра по России через Смоленск и Киев (осведомлённые иностранцы полагали, что вице-канцлер хотел вывезти Петра в Европу) не состоялось. Долгоруковы не выпускали царя из Москвы. Царские пристрастия стали учитываться в большой политике: прусский король прислал в подарок Петру выезженных лошадей и набор ружей, а дядя, австрийский император Карл VI, и польский король Август II — охотничьих собак. Но эти же высочайшие привычки приводили в отчаяние иностранных послов, лишённых возможности даже представиться царю. Однако отсутствие императора (в 1727 году тот посетил Верховный тайный совет девять раз, в 1728-м — четыре, а с апреля 1729 года вообще не появлялся там до самой смерти) до некоторой степени способствовало устойчивости правительственной системы, поскольку исключало непредсказуемое вмешательство мальчика-царя в работу высших государственных учреждений.

Новая конфигурация власти опиралась, с одной стороны, на Верховный тайный совет, с другой — на заменивший Мен-шикова клан Долгоруковых, в котором решающие роли играли князь Алексей Григорьевич и его сын Иван. Последние, в отличие от «полудержавного властелина», не пытались подмять под себя верховную власть, а разделили её с советом, хотя в 1728 году в него вошли два представителя рода Долгоруковых — сам Алексей Григорьевич и талантливый дипломат Василий Лукич. Британский консул Рондо докладывал о наметившемся «разделении труда»: разработка внешней политики всецело принадлежит Остерману, а «назначения и отличия вполне ведаются Долгорукими».

Алексей Григорьевич, человек «посредственного разума», появлялся в совете редко; к нему обращались только для консультаций по вопросам царской охоты. Но зато он не жалел сил и времени для устройства новых развлечений, чтобы сохранить привязанность царя; продолжительные охотничьи экспедиции в подмосковных лесах как нельзя лучше соответствовали этому замыслу.

Важнейший пост обер-камергера занял его сын Иван — в качестве близкого друга царя он получал новые вотчины и «подарки» на 11 тысяч рублей, что было отражено в сохранившейся книге дворцовых расходов. Он же стал капитаном Преображенского полка, где несколько представителей младшего поколения клана занимали офицерские должности. Будучи более светским человеком, чем его отец, Иван с друзьями предпочитал охоте в глуши всевозможные городские развлечения, описывая которые князь Щербатов замечал: «...честь женская не менее была в безопасности тогда в России, как от турков во взятом граде». Молодец был не прочь поучаствовать и в большой политике — по словам испанского дипломата герцога де Лириа, «хотел управлять государством, но не знал, с чего начать», — но оказался непригодным к сколько-нибудь ответственной роли в управлении. Способности младшего Долгорукова к интриге не простирались дальше попытки соблазнения красавицы-жены камер-юнкера Никиты Трубецкого, которого он намеревался отправить на службу в Сибирь. В документах Верховного тайного совета фаворит почти не упоминается; но о его влиянии говорит тот факт, что с декабря 1728 года доклады и приказы по гвардии стали проходить через его руки; именно к нему обращался В. В. Долгоруков (фельдмаршал — к капитану!) для решения вопроса о выдаче полкам задержанного «хлебного жалованья».

Главной «сферой влияния» Долгоруковых являлся двор. Пётр I не любил дворцовых церемоний, и при нём придворные особой роли в управлении не играли. Теперь же ситуация изменилась. В декабре 1727 года Пётр II утвердил новый придворный штат; свои штаты были у сестры императора, у цесаревны Елизаветы и племянниц Петра I царевен Прасковьи и Екатерины. Расходы на содержание двора при Петре II значительно возросли: если в 1719 году они составляли 52 094 рубля, в 1726-м — 66 788 рублей, то в 1728 году — уже 90 025 рублей.

Ключевой деталью нового правительственного механизма и посредником между возглавлявшимся семейством Долгоруковых двором и Верховным тайным советом стал Остерман. Такая роль соответствовала как сложившейся придворной «конъектуре», так и личным качествам вице-канцлера, никогда не стремившегося, да и не способного быть лидером. От имени Петра он вносил в совет предложения и вопросы для обсуждения, передавал челобитные и немногие именные указы царя и подавал ему доклады. Иногда он позволял себе высказывать собственное мнение (например, по поводу назначения губернатора в Архангельск), «приказывал» совету навести справки в других учреждениях по тому или иному вопросу; он же определял круг дел, коими стоило или не стоило «утруждать» царя. Он же ведал драгоценностями сестры царя и орденскими знаками; в его архиве хранились и личные документы Петра II, и челобитные, поступавшие на царское имя. Состав придворного штата Петра также был подготовлен и подписан Остерманом.