Читаем Романовы полностью

Выборы в Думу были непрямыми, неравными и не всеобщими: не голосовали женщины, учащиеся, военнослужащие, «бродячие инородцы» Сибири и всё население Средней Азии; губернаторы, вице-губернаторы, градоначальники, их помощники и полицейские; исключённые из сословных обществ по их приговорам; осуждённые по уголовным статьям. Действовала система цензов по возрасту (25 лет), оседлости (1 год), имуществу или уплачиваемым налогам. Депутаты выбирались разным количеством голосов: по курии землевладельцев (помещики с имениями не меньше 125 десятин) выборщик приходился на тысячу избирателей, по курии городских избирателей (владельцы недвижимости и торгово-промышленных предприятий) — на четыре тысячи, по курии крестьян — на 50 тысяч, а по курии рабочих — на 90 тысяч. И без того сложное избирательное законодательство на местах нарушалось не привыкшей к подобной вольности администрацией: она задерживала неугодных избирателей и кандидатов (иные явились в Петербург из-под ареста), разгоняла собрания, агитировала за правых или кассировала (признавала недействительными) выборы.

Заседания российского парламента стали модным зрелищем — за гостевыми билетами стояла очередь. Однако встретившиеся во дворце власть и народ не были готовы к совместной работе. Депутаты мыслили себя членами полновластного Учредительного собрания и в ответ на «тронную речь» царя потребовали упразднить «самовластие чиновников», отменить смертную казнь, ввести бесплатное всеобщее образование, установить ответственность министров перед Думой и отдать народу помещичьи, удельные, кабинетские (царские) и монастырские земли.

Вскоре правительство во главе с Петром Аркадьевичем Столыпиным категорически отказалось от представленных депутатами проектов решения главного для страны аграрного вопроса, поскольку все они предусматривали принудительное отчуждение помещичьих земель. Царский манифест объявил, что «выборные от населения... уклонились в не принадлежащую им область», и распустил Думу. Но второй созыв думцев оказался ещё радикальнее. 3 июня 1907 года произошёл государственный переворот: вторая Дума была распущена и введён в действие новый закон о выборах, который, согласно предшествующим юридическим нормам, не мог издаваться без участия Государственной думы и Государственного совета. Столыпин и сам царь называли новый избирательный закон «бесстыжим». В этот день Николай II записал в дневнике: «Простояла чудная погода. Настроение было такое же светлое по случаю разгона Думы...»

Новый премьер-министр П. А. Столыпин стал последней крупной политической фигурой в окружении царя. В его планы входили не только репрессии, но и реформы, призванные «сверху» решать задачи, вызвавшие революцию. Целью аграрной реформы были сохранение помещичьего землевладения и создание в деревне слоя мелких собственников за счёт разрушения общинного землевладения. В газетных интервью (тогда общение премьера с журналистами было новинкой) он говорил: «В центре забот правительства стоит преуспеяние института мелкой земельной собственности. Настоящий прогресс земледелия может совершаться только в условиях личной земельной собственности, развивающей в собственнике сознание как права, так и обязанностей».

Столыпин планировал создать бессословные волостные, уездные и губернские земства, выбираемые на основании низкого имущественного ценза, и восстановить общий мировой суд. Для рабочих он предусматривал введение страхования по болезни, инвалидности и старости, запрет использования женского и детского труда на подземных и ночных работах. Предполагалось также ввести всеобщее начальное образование и принять ряд вероисповедных законов, облегчающих переход из одной конфессии в другую. Эти реформы должны были открыть крестьянам-собственникам двери в органы местного самоуправления, дать им современную судебную систему, ослабить господство на местах дворян в лице земских начальников и предводителей дворянства.

К 1915 году из общины вышло три миллиона человек — примерно 26 процентов крестьянских хозяйств; сейчас это оценивается по-разному: и как успех, и как провал главного дела жизни Столыпина. Выходили из общины прежде всего те, кто хотел продать землю, как поступили более миллиона хозяев. В хуторские фермерские хозяйства к началу войны превратилось только 200 тысяч (два процента) дворов.