Читаем Романовы полностью

Указ о «вольных хлебопашцах» 1803 года предусматривал возможность выкупа крестьян на волю по обоюдному согласию с помещиками. Правда, в александровское царствование таким образом получили свободу 47 тысяч крестьян — совсем немного. Однако впервые в истории России за крестьянством было признано законом право на владение землёй (ранее бывшее исключительной прерогативой дворянства). «Я желал бы вывести наш народ из дикарского состояния, при котором дозволена торговля людьми, — говорил в 1807 году Александр французскому генералу Савари. — Добавлю даже, что если бы гражданственность стояла на более высокой ступени, я уничтожил бы рабство, даже если это стоило бы мне головы».

Цензурный устав 1804 года, самый либеральный в дореформенной России, рекомендовал цензорам руководствоваться «благоразумным снисхождением для сочинителя... толковать места, имеющие двоякий смысл, выгоднейшим для сочинителя образом, нежели преследовать».

В 1803 году были образованы учебные округа, а в следующем принят устав учебных заведений России, делившихся на четыре ступени: приходские училища, уездные училища, гимназии, университеты. В стране появилась система высшего образования — к Московскому университету добавились университеты в Дерпте, Вильно, Казани, Харькове, Петербурге; открылись Институт инженеров путей сообщения и привилегированные гуманитарные лицеи — Царскосельский (1811), Демидовский в Ярославле (1803) и Ришельевский в Одессе (1817).

Государственное финансирование предусматривалось только для трёх верхних ступеней образования, приходским же училищам приходилось уповать на общественность. Александр 1 говорил об этом в 1803 году: «Мы удостоверены, что и все наши верноподданные примут деятельное участие в сих заведениях, для пользы общей и каждого учреждаемых». В 1824 году в 1411 учебных заведениях (не считая духовных и военных училищ) обучалось 69 629 человек. В этом году государь сам утвердил обязательную для школьников молитву: «Благодарим Тебе, Создателю, яко сподобил еси нас благодати Твоея, во еже внимати учению. Благослови наших начальников, родителей и учителей, ведущих нас к познанию блага и подаждь нам силу и крепость к продолжению учения сего...»

В 1802—1811 годах была создана система министерств, отличавшихся от петровских коллегий не только принципом единоначалия, но и наличием подведомственных им местных органов и чиновников. Губернаторы отныне подчинялись Министерству внутренних дел; прокуроры, уездные суды и губернские судебные палаты — Министерству юстиции; Министерство финансов управляло казёнными палатами и уездными казначействами, Министерство народного просвещения — университетами и гимназиями, Военное министерство — армией и военными поселениями. 20 ноября 1809 года вышел царский манифест, провозглашавший: «Распространение земледелия и промышленности, возрастающее население столицы и движение внутренней и внешней торговли превосходят уже меру прежних путей сообщения», — в соответствии с которым были образованы Главное управление водяными и сухопутными путями сообщения, Корпус и Институт Корпуса инженеров путей сообщения, первый — для строительства и эксплуатации дорог, второй — для подготовки специалистов.

Подлинным создателем министерской системы был сделавший стремительную карьеру сын сельского священника статс-секретарь Михаил Михайлович Сперанский, составивший в 1809 году по поручению царя план нового государственного устройства — «Проект уложения государственных законов Российской империи», в основу которого был положен принцип разделения власти и устройства всех её ветвей «на непременном законе». Проект предполагал введение выборных представительных собраний (дум) в губерниях, которые должны были формировать Государственную думу. Предусматривалось последовательное рассмотрение всех представленных правительством законопроектов в Государственной думе, Государственном совете и утверждение императором, без санкции которого закон не мог вступить в силу. Законодательная инициатива и система управления оставались бы в руках царя и его министров, но действия последних подлежали бы гласному обсуждению. Волостные, окружные и губернские думы должны были формировать суды соответствующего уровня, а верховным судебным органом оставался Сенат.

Сперанский считал, что все граждане (включая государственных крестьян), владеющие недвижимостью (землёй) или «капиталами промышленности», должны получить политические права. Он не стремился сразу отменить крепостное право, но полагал, что крепостные могут иметь «общие гражданские права»: на владение собственностью, наказание только по суду, — а их повинности будут регламентироваться законом. Зато он предлагал отменить принадлежность к дворянству по рождению, а даровать его за особые заслуги перед отечеством.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное