Читаем Романовы полностью

В то время мальчик был всего лишь статистом при куда более опытных актёрах. «Черты лица великаго князя не имеют ни правильности, ни красоты, но общее выражение его замечательно интеллигентное. На вид он изящен и танцует он, для своих лет, грациозно. Вследствие неразумной заботливости императрицы Елизаветы, при жизни которой ему никогда не давали подышать открытым воздухом, он очень тщедушен, но силы его с каждым днём прибывают. Он обладает живою понятливостью и прекрасною памятью, но не имеет выдержки в учебных занятиях; тем не менее он более сведущ, чем обыкновенно бывают в его годы принцы; а так как мать не делает ему особенной поблажки, учителя же его способны и старательны, то он может достигнуть значительных успехов. Говорят, он очень похож по манере, а отчасти и по наклонностям, на покойнаго императора, особенно же тем, что очень пуглив», — описал его английский посланник граф Бакингемшир. После беседы с маленьким наследником англичанин отметил, что «его речь и манера приятны и привлекательны, и держит он себя необыкновенно для своих юных лет». Другие современники отмечали способности наследника к точным наукам, военному делу, интерес к искусству, философии... и тяжёлый характер.

Его мать, с одной стороны, заботилась о репутации наследника, с другой — изящно показывала, кто в государстве главный: указ 1763 года разрешал Павлу как бы по его инициативе открыть в Москве больницу (нынешнюю клиническую больницу № 4 — старейшее лечебное учреждение города). Она не собиралась уступать ему место, но и не могла не опасаться его. Павел с малых лет попал в поле политических интриг, стал знаменем всех недовольных политикой и стилем правления Екатерины. Почти десять лет он учился и взрослел под надзором «первого члена» Коллегии иностранных дел, одного из ближайших сподвижников Екатерины и её учтивого, но постоянного оппонента Никиты Ивановича Панина. Именно Панин подал императрице проект создания Императорского совета. Он не посягал на прерогативы монарха, но внушал Екатерине, что самодержавную власть нельзя «в полезное действо произвести» иначе «как разумным её разделением между некоторым малым числом избранных к тому единственно персон».

Осторожный Панин своих планов никогда не раскрывал; можно лишь предполагать, что его целью было установление соправительства Екатерины и Павла, при котором сам он играл бы роль третьего лица в государстве. Екатерина это знала, но изменить положение не могла. В первые годы на престоле она чувствовала себя неуверенно и нуждалась в поддержке, а за Паниным стояла влиятельная придворная «партия» — его брат генерал Пётр Панин, камергер и обер-прокурор Сената Александр Куракин, генерал и дипломат князь Николай Репнин, секретарь и единомышленник Панина драматург Денис Фонвизин. Впоследствии Екатерина признавалась своему секретарю Храповицкому, что «по политическим причинам не брала его (Павла. — Я. К.) от Панина: все думали, что ежели не у Панина, так он пропал!».

Юный великий князь не только постигал книжную премудрость — его с детства окружали большие и малые персоны двора, иноземные гости, дамы и фрейлины. Надо было постигать науку общения со знатными подданными, уметь вести себя в обществе, слушать наставления матери и рассказы умудрённых опытом вельмож о жизни недружной «семьи» европейских монархов, о «статских», военных и морских делах (наследник являлся генерал-адмиралом российского флота).

Вот описание двух дней из жизни Павла в мае 1765 года, сделанное Семёном Порошиным: