Читаем Романовы полностью

При Елизавете число мануфактур в стране достигло шестисот. Она разрешила «приватизацию» казённых металлургических заводов — правда, в первую очередь знати. Новыми владельцами крупных предприятий стали Шуваловы, Чернышёвы, Воронцовы. Прочее дворянство получило монополию на винокурение, что гарантировало ему доход от поставок водки в казённые питейные дома. В рамках Уложенной комиссии были разработаны проекты секуляризации церковных земель, законодательного оформления привилегий дворянства, осуществлённые при Екатерине II.

Появление «баб» на троне можно считать началом эволюции сурового облика и стиля российской власти.

Во-первых, при императрицах XVIII века двор стал центром притяжения и символом не только могущества, но и культурного роста державы. Петровские празднества с неумеренным питием и пальбой сменились более изысканными балами и маскарадами. Французский язык и этикет прочно закрепились в обиходе петербургского общества, а двор Елизаветы стал одним из самых блестящих в Европе.

Фаворит императрицы камергер Иван Шувалов стал чем-то вроде неформального министра культуры России. При его поддержке и участии М. В. Ломоносова были созданы Московский университет (Шувалов стал его первым куратором) и при нём две гимназии — для дворян и разночинцев. При университете с 1756 года стала выходить первая московская газета «Московские ведомости», а с 1760-го — журнал «Полезное увеселение» поэта М. М. Хераскова. Шувалов стал и президентом основанной по его инициативе в 1757 году Академии художеств. В Санкт-Петербурге академия первоначально размещалась во дворце Шувалова. С 1760 года лучшие выпускники отправлялись на заграничную стажировку на средства академии. Первыми «шуваловскими пенсионерами» были отправлены во Францию и Италию будущие знаменитости — художник Антон Лосенко и архитектор Василий Баженов. Шувалов стал одним из первых русских меценатов; собиратель произведений искусства, обладатель прекрасной библиотеки, покровитель приглашённых в Россию иностранных художников, сам освоивший технику офорта, он воплощал в себе черты новой интеллектуальной элиты страны и при этом отличался необычной для фаворитов скромностью. В конце жизни он писал императору Павлу: