Читаем Роман Молодой полностью

Князь Дмитрий Константинович Нижегородский в это время был в отъезде. Когда же он узнал о разорении своего богатого рынка, его охватил страшный гнев. – Мы потеряли большие доходы на долгие годы! – возмутился он и направил своих людей к великому князю Дмитрию Московскому с жалобой на Великий Новгород и требованием «сурово наказать преступных новгородцев»! Дмитрий Иванович, получив это послание, был сильно раздражен. Он прекрасно знал, что «нижегородское серебро», поступавшее в Москву для выплаты ордынского «выхода» и частично оседавшее в московской казне, во многом зависело от знаменитого нижегородского рынка, разрушение которого приносило убытки и Москве! Но это было еще не все! Пока боярский совет во главе с великим московским князем обсуждал случившуюся беду, пришло новое неприятное известие. И опять отличились новгородцы! Их «молодые дворянчики», Осип Валфромеевич, Василий Федорович и Александр Аввакумович, собрав большое войско, напали на соседей. Они возвратились в Великий Новгород с телегами, переполненными награбленным добром, как раз в то время, когда туда прибыл московский посланец с «гневной грамотой» к новгородским боярам. Увидев собственными глазами торжественную встречу новгородцами разбойников, он немедленно покинул «бесстыжий город». Великий московский князь и его бояре, услышав из уст очевидца о произошедшем, пришли в ярость. – У нас и без того тяжелая жизнь – засуха, голод и мор! – говорили бояре. – А теперь придется ждать «татарского гнева на наши головы»!

Всем было ясно, что «новгородские злодеяния» чреваты осложнениями с Ордой!

Поэтому, несмотря на то, что из Великого Новгорода в Москву поспешно прибыли боярские посланники с богатыми дарами, извещавшие великого князя, что «злые ушкуйники и молодые дворянчики совершили преступления по собственной воле, а не по вине властей», Дмитрий Московский, с одобрения бояр, объявил о расторжении мира с Великим Новгородом. А их посланцам он сказал, что простит новгородцев только тогда, когда они выплатят огромный выкуп за ущерб, нанесенный Нижнему Новгороду и Орде, и выдадут «лихих злодеев». Пока же новгородские люди возвращались домой, Дмитрий Иванович, получив сведения о том, что «злые ушкуйники» обосновались в Торжке, приказал своим людям выехать поскорей туда, «чтобы поймать лютых крамольников». Один из отрядов возглавил князь Роман Брянский. Но когда московское войско прибыло в Торжок, оказалось, что разбойники ушли в Вологду. Тогда князь Роман, посоветовавшись со своими «лучшими людьми», оставил большую часть «московской рати» – «отдыхать от трудной дороги» – и, взяв с собой только брянскую конницу, устремился в погоню за грабителями. – Я знаю, Роман, о быстроте и боевых навыках твоих людей, – сказал ему великий князь Дмитрий Иванович перед отъездом, – и поэтому не сомневаюсь, что ты покараешь новгородских злодеев! Не жалей их! А если встретишь по дороге богатых новгородских купцов или бояр, сразу же бери их в плен, как заложников, и привози в Москву!

– Мы не нашли знатных новгородцев в Торжке и, может, поймаем их в Вологде? – подумал князь, поднял голову и увидел скакавших ему навстречу воинов. – Вот возвращается моя застава! – покачал он головой. – Неужели мы напрасно спешили?

Высланная вперед разведка подтвердила мысли князя. – В том городе нет ушкуйников, княже! – доложил его старший дружинник Иван Будимирович, возглавлявший «сторожу». Князь Роман поднял руку, дав знак своим воинам остановиться, и с гордостью посмотрел на своего ратника. Маленький брянский отряд вернулся в Москву из рязанского похода «с великой славой»! Иван Будимирович и Вадим Жданович привезли с собой целый воз «татарского серебра» и красивых пленниц. Третья часть добытых брянскими лучниками богатств досталась князю Роману, а четырех самых «приятных видом и богатых телами» девушек, выбранных из «татарского полона» князем, он определил в свою баню в качестве «душевной услады».

Роман Михайлович никому не рассказывал о походе своего отряда на помощь Олегу Рязанскому. К его радости, и великий князь Дмитрий ничего об этом не знал. Хотя, согласно обычаям, служилый князь имел право поступать со своими людьми так, как ему было угодно! К тому же, Дмитрий Московский «увяз в свадебных делах», сватаясь к дочери Дмитрия Константиновича Нижегородского, поэтому его не интересовали всевозможные слухи и толки.

– Что же будем делать, княже? – громко сказал Иван Будимирович, выводя князя из раздумья. – Может, поедем назад?

– Поедем? – покачал головой Роман Михайлович. – Зачем же мы тогда спешили и тратили свои силы? Там не было богатых купцов?

– Не знаю, – пробормотал Иван Будимирович. – Может, Вадим увидел там кого-нибудь…

– Увидел, княже! – весело молвил его товарищ, Вадим Жданович, сидевший рядом в седле рыжего стройного коня. – Там, в гостевом доме, засели боярин Василий Данилыч с сыном Иваном и челядью…Я даже успел с ними поговорить…