Читаем Роман Молодой полностью

Декабрь 1362 года выдался на редкость теплым. Снег выпал еще на Покров, а в первые дни ноября стало так холодно, что брянцы опасались суровой зимы. Но вот в начале декабря потеплело, растаял снег, и на улицах стало неуютно из-за грязи и луж, а там, где были глинистые почвы, дороги стали совершенно непроходимыми. В это время горожане были вынуждены сидеть в своих домах и заниматься домашними делами.

Ремесленному люду было куда проще: их дома соприкасались с мастерскими, и поэтому скверная погода не мешала делу. Купцам было похуже, хоть их лавки также располагались рядом с жилищами, потому как горожане, имевшие домашние запасы в пище и одежде на такое время, почти ничего не покупали. Еще хуже было князю и боярам. Об их излюбленном развлечении – охоте – приходилось на время забыть. Да и учебные занятия с дружинниками, проходившие обычно на лугах или лесных полянах, было невозможно проводить. Князь томился от скуки и не знал, куда приложить свои силы.

Боярские советы он не любил, хотя собирал брянскую знать по любому поводу. Обычно эти сборы были не долговременными. Князь говорил о возникших трудностях или сообщал последние новости, так или иначе связанные с Брянским княжеством, а потом, после недолгого обсуждения, принимал решение. Накануне же этих собраний он беседовал с брянским епископом Нафанаилом и, узнав его мнение, созывал бояр.

На этот раз князь был вынужден устроить совещание в связи с прибытием гонца из Литвы. Последний, несмотря на грязь и бездорожье, совершил объездной путь через смоленские земли и принес известие о кончине литовского митрополита Романа. Это известие было настолько важным, что князь решил сообщить о случившемся боярам.

Тем временем, литовский гонец был накормлен, отправлен в княжескую баню и отдыхал, ожидая вызова к князю, чтобы высказать данный ему великим литовским князем наказ.

Пришедшая из Литвы весть вызвала противоречивые суждения на боярском совете.

– Теперь нет двоевластия в православной церкви! – сказал седовласый Кручина Миркович. – Может, наконец, установится порядок! Я совсем не верил тому святителю Роману, а многие вообще считали его врагом церкви!

– Значит, теперь все воспримут пресвятого Алексия как общего митрополита! – буркнул Коротя Славкович. – Ох, не по душе мне усиление беспощадной Москвы! Наша дружба с Москвой – очень опасное дело! Мы рассердим великого князя Ольгерда!

– Никакой опасности нет, дети мои, – сказал, приподнявшись с передней скамьи, епископ Нафанаил. – Москва очень сильна, а значит и мы под надежной защитой! Нам надо быстрей заключить союз с Москвой, и тогда ни один враг не будет нам опасен! Мы знаем, что Ольгерд Литовский не захотел принять праведную веру и пребывает в мерзком язычестве! Какой позор, что тот ложный митрополит Роман служил язычнику! И вот неожиданно скончался! Он заслужил себе вечную кару! И едва не изгнал меня с владычества! Если бы не поддержка славного святителя Алексия, здесь бы сидел не я, православный епископ, а какой-нибудь литовец или даже нечестивый римлянин!

– Еще неизвестно, что лучше! – возразил владыке боярин Шумак Борилович. – С Москвой нас всегда связывали беды и беспорядки…Я помню что Москва даже присылала сюда своих князей, от чего у нас были жестокие смуты! К тому же наш люд совсем не любит москвичей! Разве ты не помнишь ту смуту, сразу после смерти Василия Смоленского? Тогда наши брянские горожане собрали вече и решили отдаться Литве! А разве сейчас мы – не под властью Литвы? И наш славный князь Роман – не названный сын Ольгерда? Зачем нам ссориться с великим литовским князем? Оно, конечно, нам нечего соваться в дела святой церкви, и пусть святитель Алексий ведает ими…Мы не против этого! Но нам не нужен союз с Москвой! И скажу вам прямо, безо лжи и утайки: если вы заключите союз с Москвой, тогда потеряете нашего князя Романа Михалыча! Могучий Ольгерд немедленно заменит его другим князем!

– Однако молодой великий князь Дмитрий Иваныч и сам святитель с боярами обещали оказать нам помощь на случай ссоры с Литвой! – вмешался в разговор вставший из середины светлицы недавний посланник князя Романа в Москву Будимир Супоневич. – Они заверили нас, княжеских послов, что не надо бояться литовской угрозы и следует поспешить с заключением союза с Москвой!

– Эх, сын мой! – сказал, вставая с первого ряда, брянский воевода Супоня Борисович. – Ты же был со мной в славной Литве и видел великого князя Ольгерда! Кто такой Дмитрий Московский против того могучего воина? Я думаю, что не следует начинать ссору с Литвой себе на погибель! Великий князь Ольгерд воспримет это как неблагодарность за все его благодеяния! Неужели вы, знатные брянцы, забыли, где мы нашли кров и пропитание в тяжелые времена? Поэтому не надо забывать доброту этого славного литовца и платить ему злом за добро! Сам Господь за это не пожалует!

– А что же тот литовский гонец?! – выкрикнул из середины боярских рядов молодой боярин Тихомир Борилович. – Неужели он ничего не сказал тебе кроме вести о смерти митрополита, славный князь?!