– Так нельзя говорить, сын мой! – возразил отец Сергий. – Ни один человек не имеет права говорить от имени Господа! Мы узнаем истину только через молитвы и горячую веру по милости Бога!

– Что ж! – привстал в своем кресле Олег Иванович, краснея от волнения. – Тогда я согласен с твоими словами, святой отец и готов заключить вечный мир с Дмитрием Иванычем! А если он хочет породниться со мной и упрочить наш будущий мир, то пусть выдаст свою дочь за моего сына Федора!

– Значит, ты готов принять московских послов и послать своих сватов в Москву? – спросил, словно улыбаясь своими большими голубыми глазами, Сергий Радонежский. – Ты не передумаешь, сын мой?

– Не передумаю, святой отец! – весело ответил Олег Рязанский. – Если сам святой человек пришел ко мне с просьбой о мире, то зачем мне противиться?

– Ну, тогда я пойду в Москву, сын мой, – сказал Сергий Радонежский, вставая и благословляя великого рязанского князя. – Господь вознаградит тебя! И пусть этот славный князь, Роман Михалыч, отправится со мной! Отпусти же и всех московских пленников!

– Хорошо, отец Сергий! Так и будет! – Олег Рязанский поднял правую руку, прижимая ее к сердцу. – Я знаю о силе и весомости твоих святых слов! Иди же с миром в Москву и передай великому князю Дмитрию мои теплые слова!

ГЛАВА 19

КАРАЗА «СМОЛЕНСКОЕ ЗЛО»

Литовские полки стремительно двигались к Мстиславлю. Шел апрель 1386 года. Было солнечно, но еще местами лежал снег. Зима долго не хотела в этот год сдавать свои суровые права. Но свежий здоровый воздух не препятствовал разгневанным литовцам: еще бы, смоляне, некогда друзья и союзники, напали на их земли! Правда, «коварные литовцы» забывали главное: земли, на которые пришли смоленские войска, были еще недавно в составе Смоленского княжества и достались Литве «обманом» в трудные для Руси времена. Теперь великий князь Святослав Иванович решил восстановить справедливость и отнять у литовцев «исконно смоленскую вотчину». На решимость смолян оказала влияние победа великого рязанского князя Олега над московской ратью. – Рязанцам не понадобилась сторонняя помощь, – решил великий князь Святослав, – и они сами одолели могучего врага! Почему бы и нам с нашими «железными» полками не отнять у литовцев город Мстислав и волости? Сейчас удобное время: в Литве царят беспорядки!

И смоленская рать, ведомая великим князем Святославом, с сыновьями Юрием и Глебом, а также с племянником Иваном Васильевичем, без объявления войны вторглась в пределы Литвы. По пути к Мстиславлю смоляне «учинили много зла», сжигая деревни и села и безжалостно расправляясь с мирными жителями. Их жестокость поразила современников. Смоленские воины врывались в деревни, захватывали в плен несчастных крестьян и чудовищными пытками добивались от них сведений о спрятанных ценностях, а потом, после всех мучений, убивали. Особенно свирепствовали они там, где проживали бедняки: не удовольствовавшись их скудными «пожитками», они загоняли несчастных крестьян в собственные избы, запирали их там, а потом – сжигали живьем, наслаждаясь дикими воплями несчастных. Иногда, поощряемые своими князьями, воины привязывали свои жертвы к стенам изб, а затем поджигали эти избы и со смехом наблюдали, как несчастные пленники мучаются, корчась в огненном мареве. В качестве развлечения смоленские «освободители» подвергали ужасным издевательствам женщин и детей. Они беспощадно, прилюдно, насиловали всех приглянувшихся им «литовских блудниц», а затем их зверски убивали. На глазах у матерей они протыкали младенцев копьями, сажали их на кол, бросали в горящие избы. Слухи об этих ужасах достигли Литвы, и великий князь Скиргайло, собрав войско, немедленно двинулся в поход. По дороге к нему примкнули полки Корибута Ольгердовича, Лугвения Ольгердовича и Витовта Кейстутовича. Тем временем смоленская рать дошла 18 апреля до Мстиславля, в котором «сидел» литовский князь Коригайло Ольгердович и попыталась сходу взять город. Однако литовцы и русские, прослышавшие о зверствах смолян по отношению к мирному населению, не желали испытывать на себе «смоленского зла» и отчаянно сражались. Им удалось отбить первый вражеский приступ, а затем и последующие. Одиннадцать дней простояли у городских стен, теряя людей, смоленские полки, но добиться успеха не могли.

Литовцы же быстро шли вперед, гонимые не только яростью, но и любопытством: они никак не могли поверить слухам, что «добрые смоляне» так жестоко расправлялись со своими соотечественниками, русскими! Однако страшная действительность предстала перед их глазами. Как только Скиргайло со своим полком подошел к некогда большой деревне, где литовцы не раз останавливались во время похода на Москву, литовские воины сразу же почувствовали запах смерти. – Зачем заходить туда, великий князь? – сказал подскакавший к Скиргайло конный разведчик. – Ты увидишь такой ужас! Лучше поедем мимо этой деревни прямо к Мстиславлю и снимем вражескую осаду! Если они узнают о нашем войске, то сразу же убегут!