Татары быстро окружили князя и хотели набросить на него аркан, но их военачальник помешал сделать это и, взмахнув мечом, выбил из его рук беспощадное оружие. – Айда, воины! – крикнул он хриплым голосом. – У нас нет времени! Надо отходить! Я сам зарублю этого коназа-уруса! – И он поднял свой кровавый кривой меч. Татарские воины попятились и поскакали вперед. А князь Роман закрыл глаза и молча ожидал страшного удара. Но его не последовало. – Коназ Ромэнэ? Это ты, славный урус? – спросил вдруг знакомый татарский голос. – Неужели ты теперь сражаешься за Дэмитрэ? Князь Роман открыл глаза и увидел перед собой раскачивавшегося в седле мурзу Бегича. – А это ты, могучий мурза?! – пробормотал он в ответ по-татарски. – Вот уж не думал, что доведется скрестить с тобой меч! Какая незадача! Что ж, руби мою голову, славный воин!

– Нет, коназ Ромэнэ, – тихо молвил мурза Бегич. – Я не буду убивать своего кунака! Живи себе и помни меня, старого Бегича! Прощай же!

И славный суровый воин, развернув коня, помчался в сторону дикой степи. Но не проскакал он и сотни шагов, как на него вдруг набросился огромный, дикого вида воин. – Аман тебе, безумный Бегич! – крикнул тот, взмахнув мечом. – Я сам видел, как ты отпустил того уруса! Получай же!

– Будь ты проклят, Темир-бей! – только и успел сказать падавший на землю татарский полководец.

Тем временем брянские дружинники выскочили на другой берег реки и обступили своего князя. – Слава Богу, что ты жив! – молвил заплаканный, залитый кровью и потом Пересвет. – А мы не знали, что делать! Чего только не передумали!

– Ах, княже, княже, – бормотали рыдавшие воины. – И зачем ты так рванулся через реку? А мы уже выплакали все слезы, думая, что ты погиб! И даже не надеялись тебя увидеть!

– Я жив только по воле Господа! – тихо сказал князь и тронул коня за холку. Покорное животное медленно двинулось вперед. Остановившись у трупа Бегича, Роман Михайлович покачал головой и сказал своим людям: – Это, братья, тело великого и мудрого полководца Бегича! Я встречался с ним еще в татарском Сарае и считал его своим другом! Если бы не он, вы бы не встретили меня живым! Но Господь спас меня его руками! Неведомы твои пути, Господи, если жестокий татарин, разбитый в сражении, дорожит своей честью и не жалеет жизни за данное когда-то слово!

ГЛАВА 5

ТВЕРСКИЕ ЗАБОТЫ

Великий тверской князь Михаил Александрович обсуждал со своими боярами последние события. Его очень беспокоило дальнейшее усиление Москвы. К осени 1379 года великий московский и владимирский князь Дмитрий Иванович, несмотря на молодость, пользовался заслуженной славой сильного хозяина и непобедимого полководца. Уже больше года по всей Руси обсуждали его замечательную победу в битве на реке Воже. Татары не только потерпели тяжелое поражение (погибли лучшие мурзы Мамая: Бегич, Хазибей, Ковергуй, Карабулак и Кострюк), но потеряли все свое имущество, жен и даже скот! Как только рассеялся туман, русские войска перешли Вожу и обнаружили брошенный татарами стан. Каких только богатств не захватили московские воины! Убежавшие в панике враги оставили «на произвол судьбы» даже свои телеги с разборными юртами и кибитками, а также все имуществом и награбленное раньше добро!

Тогда же в руки москвичей попал некий поп, пребывавший в татарском лагере, шедший из Орды от беглого Ивана Васильевича Вельяминова, и у него нашли мешок «злых лютых зелий», с помощью которых он якобы собирался «извести» великого князя Дмитрия. Когда слух об этом пришел в Тверь, великий князь Михаил особенно встревожился: ведь он, несмотря на мирный договор с Москвой, продолжал вести тайные переговоры с Мамаем и Иваном Вельяминовым! Вот если бы пойманный москвичами священник об этом рассказал, Тверь бы оказалась в непростом положении! Однако пленный поп после «извопрашания» и жестоких пыток лишь раскаялся в своей поддержке Ивана Вельяминова, но о тайных делах не рассказал ничего. Его, как духовное лицо, казнить не решились, а послали «в заточение на Лаче-озеро», где раньше пребывал знаменитый православный «златоуст» Даниил Заточник.

Почти через год в московскую темницу попал и сам Иван Васильевич Вельяминов, ушедший из Орды. Он со слугами направлялся в Тверь к своему покровителю, великому князю Михаилу, но по пути, в Серпухове, был схвачен московскими приставами и предстал «пред очами» самого великого князя Дмитрия Московского. И опять пришлось тверичам поволноваться: Иван Вельяминов знал так много о делах великого тверского князя, что если бы он заговорил, о мире с Москвой не могло быть и речи!