Читаем Роман Молодой полностью

– Ладно, племянники, – Кейстут повернулся к братьям-князьям, – тогда присмотрите за моим сыном! Ты, Андрей, поведешь полк Правой Руки, а ты, Дмитрий – полк Левой Руки! А там – беспощадно рубите лютых врагов!

– Слушаемся, дядя! – вскричали в один голос Андрей и Дмитрий Ольгердовичи.

– Ну, тогда пусть вам помогает само Небо! – поднял руку князь Кейстут. – Слава великому Ольгерду!

И литовское войско из трех полков стремительной лавиной устремилось к роще. Сам князь Кейстут медленно повел за ними Запасной полк. Зная о численности врага, он не сомневался в победе основных сил и не спешил.

Когда литовская конница обогнула рощу и выскочила на широкое поле, немецкое войско уже стояло в полном сборе: видимо, до врага донесся шум скакавших всадников или помогла разведка.

– Слава великому Ольгерду! – закричал, подняв вверх свой меч, юный Витовт.

– Слава Литве! Смерть лютым немцам! – многоголосо отозвалось литовское войско, устремляясь на врагов.

Немцы молча стояли и ждали. Впереди сосредоточились одетые в железные латы пехотинцы с длинными копьями, а за ними сгрудилась полутысячная конница. Атаковать литовцев, ввиду их многочисленности, немцы не захотели, рассчитывая на успех в ближнем бою. Но литовские всадники бесстрашно бросились на врага. Первая шеренга Большого полка с силой ударила по железным доспехам крестоносцев. – Крак! – затрещали копья, и многоголосый вопль оживил окрестности. Только теперь юный Витовт понял отцовский совет. Все скакавшие впереди воины либо погибли, пронзенные немецкими копьями, либо упали в давку и сечу, будучи выбитыми врагами из седел. Но остальные конники продолжали напирать, и немецкая пехота пошатнулась. В этот миг брянские отряды князя Дмитрия Ольгердовича, обогнув вражеский левый фланг, столкнулись с немецкой конницей. Жестокая битва завязалась по всему полю. Звон мечей, вопли сраженных, треск копий и щитов своим шумом заглушили людские крики. В давке смешались свои и чужие. Немцы отчаянно сопротивлялись и, несмотря на двойное численное преимущество литовцев, сдаваться не собирались. Тогда князь Дмитрий Ольгердович подал знак своему горнисту. Тот, несмотря на то, что сидел на коне на некотором расстоянии от сражавшихся, увидел поднятую княжескую руку, поднес рог ко рту, и три резкий звука пронеслись над полем битвы. Около сотни брянских всадников, быстро развернувшись, поскакали назад и, остановившись в пятидесяти шагах от места сражения, вытащили из-за плеч боевые луки. – Вжик! Вжик! – просвистели стрелы, однако, попадая в железные латы врагов, лишь отскакивали. – Вот напасть! – подумал Дмитрий Ольгердович. – Немцы хорошо укрылись…

Тем временем Андрей Ольгердович пробился со своим полком сквозь правое крыло немецкого войска и, сокрушая на своем пути врагов, приблизился к немецкому военачальнику. Вот он занес над ним меч – Удар! – Но вражеский шлем выдержал и только слегка покосился набок. – Еще удар! – главный немец пошатнулся, а его шлем, раскрыв забрало, сполз с головы. – Доннер веттер! – взревел он, разъярившись, вздымая вверх меч и обрушивая его на князя Андрея. – Хлоп! – Андрей Ольгердович, оглушенный тяжелым ударом, закачался и едва удержался в седле. – Зерр гут! – вскричал, ликуя, немецкий полководец, видя незащищенную спину литовского князя и вновь поднимая меч. Но в этот самый момент он вдруг подскочил в седле и выпучил от боли глаза: в его шее торчала красная оперенная стрела! Незадачливый полководец уронил меч и медленно, выпуская изо рта струи красно-черной крови, пополз вниз. Его конь заметался, сбрасывая с себя убитого и расталкивая сгрудившихся вокруг него немецких воинов. Немцам ничего не оставалось, как убить обезумевшего от страха коня. Взмах секиры, и конь, резко остановившись, рухнул прямо на крестоносцев. Его отрубленная голова отлетела в сторону сражавшихся литовцев, а тугая струя горячей крови обагрила немецких всадников. Еще немного, и все было кончено: окруженные со всех сторон рыцари побросали мечи и подняли вверх руки.

На поле битвы установилась тишина.

– Что будем делать, брат? Перебьем их или возьмем в плен? – спокойно сказал, как будто и не было жестокого сражения, князь Дмитрий Брянский, пробравшись на коне через многочисленные трупы к мрачному, как обычно, брату.

– Надо бы их без жалости перебить! – ответил тот со злостью. – Пусть решает наш дядька Кейстут! Может, он назначит большой выкуп? Поехали к нему!

Литовские воины тем временем согнали обезоруженных врагов в большую толпу. Немцы молча стояли, опустив головы и ожидая своей судьбы.