Трактат сей отец Рибера направил митрополиту Новгородскому Феофану Прокоповичу, однако тот оставил его без ответа. И не удивительно, ибо сей иерарх откровенно склонен к лютеранству! Вообще, пока он стоит во главе Синода, об объединении не может быть и речи. Этот человек – смелый и образованный, враг католической религии, хотя и учился на протяжении многих лет в Риме. Он имеет почти неограниченное влияние на русский клир. Русские прелаты пока не намерены вдаваться в обсуждение вопроса об объединении. Митрополит Новгородский избегает этой темы и не желает обсуждать вопросы, касающиеся религии.

Единственным способом приступить к переговорам об объединении церквей было бы прежде всего добиться удаления от дел митрополита и поставить на его место во главе Синода прелата, способного рассуждать здраво, такого, с которым можно было бы спокойно вести эти переговоры, а таких при желании можно было бы найти немало.

Полагаю, нам следует постепенно выяснить, кто из знатных русских людей склоняется к объединению и желает его, каким образом можно было бы осуществить его.

Необходимо, чтобы здесь был человек, облеченный недвусмысленным доверием папы, человек ученый и осторожный. Дабы переговоры развивались успешно, надобно, чтобы к его царскому величеству обратились наш государь, император австрийский, его святейшество и король Польши и призвали его царское величество всячески содействовать доброму начинанию.

В этой связи вручение русскому государю ордена Золотого руна представляется мне важным шагом. Я должен также сказать вам, что царь, добиваясь ордена Золотого руна от короля нашего государя, темсамым дает знать, что он не признает другого магистра этого славного ордена, кроме его величества, то есть признает за королем нашим в некоторой степени решать участь государя Московии!»

Октябрь 1729 года

Певунья вдруг умолкла. Даша приоткрыла смеженные глаза, с усилием подняла голову, неохотно возвращаясь к действительности.

Огляделась. Она сидела на лавке в укромном уголке просторной светлой комнаты, уставленной подставами с пяльцами, прялками, подушечками с коклюшками, длинными столами с разложенными на них штуками холста, сатина и других материй. Вокруг столов и прялок расположились на скамеечках или табуретах девушки и женщины в простых сарафанах, аккуратно упрятав волосы под повязки, и шили, вышивали, плели кружево, пряли кудель.

Даше потребовалось несколько мгновений сообразить, где она. Да ведь это девичья! Девичья в Горенках, все в тех же проклятущих Горенках, где позапрошлой ночью…

Она зажмурилась, уткнулась в сгиб руки.

Не думать. Не вспоминать.