Читаем Рокоссовский полностью

Поведение советских воинов в Германии и освобождаемой ими Европе в первую очередь определялось тем, как вели войну Сталин и его полководцы. И солдаты, и офицеры Красной армии прекрасно сознавали, что так дешево солдатская жизнь не ценится больше ни в одной другой армии — участнице войны, что их телами мостят дорогу к победе. Вырвавшись за пределы своей страны, они вымешали свою злость и на пленных, и на мирном населении. Злились еще и на то, что за границей, даже в бедной Сербии, живут все-таки несравнимо лучше, чем в советском «колхозном рае». А грабили еще и потому, что жили гораздо беднее тех же американцев или британцев. Для американцев, например, те же велосипеды никакой ценности не представляли, в Америке они имелись в большом избытке. Точно так же американским и британским офицерам и солдатам в голову бы не пришло брать немецкие автомобили домой, поскольку имелись свои. Поэтому трофейные машины использовались лишь для нужд оккупационной администрации. Вот немецкие часы американские солдаты, как и красноармейцы, ценили, а антиквариат — тем более. И все-таки нельзя сказать, что в западных зонах оккупации у немецкого населения практически не осталось часов, как это произошло в советской зоне. Американскому генералу и в голову не могло прийти забирать с собой сотни оконных шпингалет и десятки банок с гуталином, как это делал генерал-лейтенант В. В. Крюков, давний боевой соратник Рокоссовского. Конечно, «трофейной лихорадке» поддавались не все — самого Рокоссовского, к примеру, она нисколько не затронула. С войны он привез лишь два трофея — хороший радиоприемник «Телефункен» и охотничью двустволку «Зауэр».

И Сталин лучше Джиласа и кого-либо другого понимал, что этой стихийной ненависти лучше дать выход на иностранцев, прежде всего, конечно, на немцев, чтобы эта ненависть и злоба не прорвались внутри страны. Потому и снисходительно относился к эксцессам, а после войны провозгласил кампанию борьбы против «безродного космополитизма», «иностранщины», «низкопоклонства перед Западом». Только когда стало ясно, что эксцессы разлагают Красную армию, которая стремительно теряет боеспособность (а она еще была нужна в надвигавшейся холодной войне), Сталин принял меры по прекращению убийств, грабежей и изнасилований мирного немецкого населения, хотя полностью все это прекратилось только в конце 1945-го — начале 1946 года.

Первой жертвой насилий со стороны Красной армии стала Восточная Пруссия. Там было особенно много насилий и убийств. Об этом сохранилась масса свидетельств. Приведу одно из них, принадлежащее художнику и писателю Леониду Николаевичу Рабичеву, в 1945-м — лейтенанту, командиру взвода связи в 31-й армии 3-го Белорусского фронта: