Читаем Рокоссовский полностью

Память немного подвела Константина Константиновича. Это памятное заседание в кремлевском кабинете Сталина происходило 26 мая 1944 года. На нем присутствовали члены ГКО, А. М. Василевский, А. И. Антонов, С. М. Штеменко, командующие всеми фронтами, которым предстояло участвовать в операции «Багратион», а также Л. 3. Мехлис и командующие родами войск. На этом совещании был утвержден окончательный план операции. Ее предполагалось начать 19 июня, но, как всегда, не успели с сосредоточением войск и запасов. Поэтому разведка боем была осуществлена 22 июня, а общее наступление началось 23 июня.

Перед этим, 25 мая, у Сталина, судя по составу приглашенных, также обсуждался план операции «Багратион», только Рокоссовского на этом совещании не было. На нем присутствовали, кроме членов ГКО, Г. К. Жуков, А. М. Василевский, А. И. Антонов, С. М. Штеменко, командующие родами войск H. Н. Воронов (командующий артиллерией РККА), Н. Д. Яковлев (начальник ГАУ РККА), Я. Н. Федоренко (командующий бронетанковыми и механизированными войсками РККА), А. А. Новиков (командующий ВВС РККА), а также начальник ГлавПУРа А. С. Щербаков. Очевидно, «Багратион» в первый день обсудили на уровне Генштаба и командующих родов войск, прежде всего с точки зрения того, какие силы и средства могут потребоваться для проведения операции. Во второй же день вместе с командующими фронтами решали вопросы о задачах фронтов и армий, в том числе направления ударов и предполагаемое продвижение по дням операции. А 22 и 23 мая Сталин принимал не высокопоставленных советских военных, а Ванду Василевскую, Тадеуша Василевского, Казимира Сидора, Яна Стефана Моравского (Галимана), Мариана Спыхальского и других лидеров просоветского Союза польских патриотов и Крайовой рады народовой. Накануне, 21 мая, Сталин встречался с Зигмунтом Берлингом, будущим командующим 1-й армией Войска польского. Очевидно, эти встречи укрепили у Сталина преувеличенные представления о силе польских коммунистов и их способности возглавить восстание в Варшаве при подходе к польской столице советских войск.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Эрнст Буш всерьез опасался, что растянутый фронт его войск не выдержит нового мощного советского удара. Поэтому он 20 мая при посещении Ставки попросил разрешить отвести войска к Днепру или даже Березине, что позволило бы сократить фронт более чем на 200 километров и уплотнить боевые порядки обороняющихся. Однако Гитлер отверг это предложение. Фюрер понимал, что в ближайшие недели должны последовать как высадка союзников во Франции, так и новое большое наступление Красной армии. Отвод к Днепру не предотвращал угрозу окружения группы армий «Центр» и не решал проблемы кардинальным образом, тем более что наиболее боеспособные танковые дивизии пришлось перебросить на Запад. Там у Гитлера еще теплилась надежда, что при высадке удастся нанести поражение англо-американским войскам и сбросить их в море.

Теоретически Гитлер мог бы предотвратить разгром вермахта в Белоруссии, если бы еще в мае санкционировал отход группы армий «Центр». Однако отходить пришлось бы не к Березине, а минимум к Бугу, а то и к Висле. В этом случае Красная армия уже к началу июня могла оказаться у границ Германии. Но Гитлер боролся уже не за победу, а только за выигрыш времени, надеясь либо на раскол противостоящей ему коалиции, либо на изобретение «чудо-оружия», способного коренным образом изменить ход войны. А для выигрыша времени необходимо было удерживать территорию. С точки зрения выигрыша времени, даже потеря значительных немецких сил в Белоруссии оправдывалась, поскольку тем самым продвижение Красной армии к границам рейха было задержано хотя бы на полтора-два месяца и появлялся хоть какой-то шанс отразить высадку союзников. Поэтому Гитлер запретил отход немецких войск и, несмотря на риск окружения, решил обороняться на прежних рубежах.

Единственная надежд группы армий «Центр» заключалась в танковом корпусе СС, который дислоцировался в Польше. Его дивизии могли бы нанести контрудар по советским войскам в случае их наступления как на Ковельском и Львовско-Сандомирском направлении, так и в Белоруссии. Это задержало бы продвижение наступающих и дало бы шанс хотя бы части войск группы армий «Центр» избежать гибели. В середине июня корпус СС должен был провести широкомасштабную разведку боем под Ковелем. Однако уже 11 июня, через пять дней после высадки союзников в Нормандии, когда стало ясно, что сбросить их в море не удастся и бои принимают затяжной характер, три танковые дивизии СС отправились во Францию. Здесь они понесли большие потери от англо-американской авиации, но помогли стабилизировать фронт до конца июля. Помочь же группе армий «Центр» было уже нечем.