Читаем Рокоссовский полностью

Сравнивая эти два документа, можно сделать вывод, что Рокоссовскому приходилось прибегать к услугам заградительных отрядов, к расстрелам и иным репрессиям относительно реже, чем командующим другими фронтами, участвовавшими в Сталинградской битве. С одной стороны, это связано с тем, что войска Рокоссовского почти не оборонялись, а главным образом наступали. С другой стороны, Константин Константинович, как мы помним еще по истории с бывшими зэками, сражавшимися на Брянском фронте, всегда предпочитал делать ставку не на репрессии, а на убеждение и доверие. Хотя при необходимости без колебаний прибегал и к заградотрядам, и к расстрелам трусов и паникеров.

В те дни произошел один забавный случай. Бывший командующий 66-й армией генерал А. С. Жадов вспоминал, как 24 октября

— Васильев (псевдоним Сталина. — Б. С.) очень доволен действиями армии, — сказал в заключение нашего разговора Рокоссовский. — Однако ему не понравилась ваша фамилия. Он просил передать вам его пожелание изменить ее. К утру доложите свое решение.

Задача мне была поставлена щекотливая и необычная. Поменять фамилию, с которой родился, прожил почти полжизни! Но пожелание Верховного — больше чем пожелание. Это приказ!

Я рассказал о состоявшемся разговоре члену Военного совета генералу А. М. Кривулину и начальнику штаба генералу Ф. К. Корженевичу. Начали обсуждать различные варианты.

— Не стоит вам, Алексей Семенович, ломать голову, — сказал после некоторого раздумья Феодосий Константинович Корженевич. — Можно сохранить фамилию в своей основе и заменить лишь букву „и“ на букву „а“.

Его предложение пришлось мне по душе. В донесении, направленном утром 25 ноября командующему фронтом, я просил впредь мою фамилию читать — Жадов. Через несколько дней мне вручили резолюцию Верховного Главнокомандующего. „Очень хорошо. И. Сталин“. Этот документ у меня сохранился».

Забавно, что ни у Рокоссовского, ни у самого Жадова приказание поменять природную фамилию последнего Жидов особого удивления не вызвало. Алексей Семенович вроде был не в восторге от приказа Сталина, но даже пикнуть не посмел. Рокоссовский же так описал этот случай в мемуарах: