Читаем Рокоссовский полностью

Во второй половине ноября 1918 года эскадроны полка расположились ио деревням северо-восточнее Кунгура, в трех-пяти верстах от передовых частей неприятеля. Между эскадронами была установлена телефонная и постоянная конная связь, каждый эскадрон выставил сторожевые посты. Поэтому, когда часов в 12 дня 2-й эскадрон подвергся внезапному нападению неприятельской конницы, Константин Рокоссовский во главе своего эскадрона немедленно бросился на выручку товарищей.

На обратном пути, довольные успешным боем, кавалеристы оживленно обсуждали его ход. Постепенно возбуждение, вызванное боем, стихало, а мороз к вечеру окреп, и конники сильно продрогли. Уж поблизости от деревни, где стоял эскадрон, навстречу колонне попался мужичок, несший за плечами увесистую с виду котомку. Поравнявшись с ехавшим впереди командиром эскадрона, мужичок, пристально вглядевшись во всадников, вдруг скинул шапку и низко, чуть не до земли, поклонился кавалеристам. Рокоссовский придержал коня:

– Ты что, дед?

– Здравствуйте, братцы! Вот по всему уж видать, что вы беленькие: лошадки дородные, да и сами-то в белых шапочках.

Кто-то из наезжавших сзади бойцов уже хотел выразить свое возмущение, но Рокоссовский жестом остановил его.

– Ну и что же?

– А я здесь неподалеку живу, – и мужик показал в сторону от дороги. – В гости приглашаю, хлеба-соли отведать, да от большевиков избавить. Версты за полторы от меня стоит полк красноголовиков...

– Ты это точно знаешь, дед?

– А как же? Я ночью проведу вас по тропам к ним в тыл и укажу, куда гнать их надо, всех там перебьем.

Кровь застучала в висках у бойцов от подобной речи, а командир эскадрона казался невозмутимым.

– Что ж, отчего и не поехать? Погреемся... Поехали. В просторную избу вместилось человек тридцать. Хозяин дома немедленно приказал домашним тащить все, что есть в доме, и гостям оставалось лишь удивляться, откуда только это взялось у него: и гусятина, и поросятина, и сметана, и молоко, и самогон.

Никто из бойцов не пил и не ел. Каждый думая о том, что, окажись этот щедрый кулак днем раньше на пути настоящих белых, вряд ли бы кто-нибудь из них был сейчас жив. Молча сидели бойцы, молчал и их командир. Наконец он встал.

– Ну, хватит! Крепко ты ошибся, дед! Не белые мы, а красные.

Недоумение, недоверие, а затем испуг промелькнули на лице кулака, он наконец понял, упал на колени.

– Пощадите, ради бога!

– Возьмите его, ребята, с собой, – хмуро бросил уже в дверях Рокоссовский. – Отведем в особый отдел, там разберутся.

Остаток пути эскадрон сделал молча.

К зиме боевые действия на Восточном фронте стали более ожесточенными, и немалую роль в этом сыграл процесс консолидации контрреволюционных сил, происходивший в тылу белых войск. 18 ноября 1918 года в далеком Омске директория была свергнута. На смену директории пришла диктатура адмирала Колчака, принявшего титул «верховного правителя России».

Через несколько дней после переворота Колчак отдал приказ о начале решительного наступления на Пермь – Вятку, все с той же целью: соединиться с войсками американо-английских интервентов, двигавшимися с севера. 29 ноября войска Колчака перешли в наступление, и положение 3-й армии сразу же стало очень серьезным. Особенно грозным оно выглядело на левом фланге, где оборонялись 29-я дивизия и особая бригада. Под напором врага они вынуждены были отходить, и командование 30-й дивизии, чтобы помочь своему левому соседу – особой бригаде, сформировало отряд во главе с командиром Красногусарского кавалерийского полка Фандеевым; в отряд вошел и 1-й Уральский кавалерийский полк. Основные силы отряда 3 декабря сосредоточились в селе Сосновском. Полк Юшкевича был отправлен в авангард.

Весь короткий зимний день 3 декабря полк двигался по направлению к деревне Сая, где, по свидетельству разведки, можно было встретить разъезды одного из полков особой бригады. Движение по заснеженной дороге было чрезвычайно утомительным и медленным. Лишь к вечеру на горизонте появились дымки деревни Сая. Она действительно оказалась занятой бойцами особой бригады. Полк расположился на ночевку в деревне, а 1-й эскадрон Константина Рокоссовского, несмотря на наступивший вечер и усталость бойцов и лошадей, получил приказ выдвинуться в направлении деревни Матвееве, откуда предполагалось появление противника. Продвинувшись вперед на несколько верст, эскадрон, в котором к этому времени насчитывалось едва 70 бойцов, остановился на ночевку в небольшой деревушке.