– Там раньше зона была. Типа колонии-поселения, с фабрики туда возили торф, вроде как на переработку, но не боись – сейчас там только я.

Мы затопали по путям.

– А фабрика?

– Эта? – незнакомец махнул в сторону складов. За ними были производственные цеха. Стекла выбиты, стены частично разрушены. Повсюду – ржавые остовы тракторов.

– Здесь было торфопредприятие, кажется. Но это не точно – знаешь, я не силен в этих штуках. Мне главное – тут можно укрыться.

– Тут?

– Ну, в смысле там, – он махнул рукой в сторону моста, который медленно выплывал из тумана, как приведение. – Сейчас река поднялась. Затон – идеальное место для укрытия, потому что путь один – через мост. Но сюда никто не сунется.

Он улыбнулся.

– Это почему? – спросил Лева.

– Сам увидишь!

2

– Охренеть! – выдохнул я.

– А я о чем?! – улыбнулся незнакомец. Все-таки «ландшафтный дизайн» его убежища произвел на нас впечатление. Он был счастлив.

– Но как мы…

Мы стояли на насыпи, с которой пути узкоколейки уходили на мост. Но уже было ясно, что путь закрыт – прямо посреди него стоял поезд. Отсюда был виден только последний вагон. Пройти рядом невозможно – поручни либо сами отпали, либо…

– Да, пришлось постараться, внести кое-какие коррективы, чтобы так просто незваные гости не шастали. Только по приглашению!

– Но как мы пройдем? Через вагоны?

– Не ссы, увидите все!

Чем ближе мы подходили к составу, тем яснее становилось, что это искусственно созданное препятствие: поручни по бокам аккуратно спилены. Мост и без того очень узкий – на ширину колеи, а за краями шумит река, но ее не видно в тумане.

– Тут высоко? – спросил я провожатого.

– Хочешь проверить? – усмехнулся наш спаситель. Видно было, что здесь он чувствует себя в своей тарелке. В отличие от нас.

– Не очень!

– Да, тут метров двадцать лететь. Обрыв, берег высокий. А на той стороне зона была для особо опасных преступников. Всякие маньяки там сидели, а позже говорят, что и СПИДозники. Не знаю, правда ли. Но они свое отрабатывали, трудились на благо Родины – перерабатывали сырье. Потом его отправляли обратно – на фасовку. Тут вообще большой железнодорожный узел был, несмотря на все эти географические заморочки.

Мы подошли к последнему вагону. Стекла выбиты, стоп-сигналы тоже. Внутри – чернота.

– А это что? – я указал на надпись, которая пересекала заднюю стенку вагона.

– Это? – незнакомец заметно изменился в лице. Улыбка исчезла. – Это… да просто не обращай внимания.

– Не обратишь тут… – заметил Лева.

На стенке красовалось: «Конец пути».

3

– Шутники, – сказал я. – Интересно, что они имели в виду?

– Это не шутки, – незнакомец развернулся к нам. Лицо его было очень серьезным. – Смотрите сюда…

Поднял глаза.

– Дальше мы идем след в след. Я первый, вы – за мной, все ясно? Даже если вы что-то увидите… Или вам покажется, что вы что-то увидели – не рыпайтесь, не бегите! Ступайте точно за мной!

Мы кивнули – все-таки это его территория.

– И делаете только то, что я скажу, вам понятно?!

Лева показал на поезд.

– Слушай, мужик, конечно, мы сделаем все, что скажешь. Тут твой дом, а мы типа гости.

– Очень хорошо, что вы это понимаете. Это не шутки! Иначе… – он поглядел в лицо каждому. Его взгляд мне не понравился – глаза сапера на задании. – Иначе… смерть!

Лева было хохотнул, но осекся, сделал вид, что закашлялся.

– Зря улыбаешься. Я ведь не просто так сказал, что тут один путь. И никто больше сюда не ходит, потому что я знаю, как пройти. Остальные – нет.

– Да, мы поняли уже, – резюмировал я.

Интересно, что у него там? Минные ловушки расставлены? Робот-пулемет поперек вагона, как во вторых «Чужих»? Судя по общему запустению – вряд ли.

– Двинули!

Незнакомец дернул дверь. Она противно скрипнула, но поддалась. Внутри – темень.

Он достал фонарик и посветил – луч выхватил из темноты кресла. Такие раньше ставили в электричках – жесткие, деревянные. Помню, как-то, еще в прошлом веке, ездил в таком вагоне к матери в поселок Рудничный Кировской области. Даже умудрялся спать на креслах. В принципе, когда день отсидел на парах в универе, а до этого две смены отпахал грузчиком в гастрономе, то это не было такой уж проблемой: усталость брала свое. Но плечи потом, конечно, болели жутко от неудобного положения тела, а задница принимала очертания строгого геометрического куба.

Провожатый залез внутрь, осмотрел вагон.

– Чисто!

– А бывает и не «чисто»? – усмехнулся я.

Незнакомец просверлил меня взглядом. Был бы вместо глаз дробовик – ошметки моей головы украсили бы вагон.

– Как повезет! – ответил он.

Блин, что за привычка говорит загадками, а? Но переспрашивать расхотелось.

– А сейчас… сейчас пригнитесь!

Посмотрел на Леву, тот развел руками. Впереди не было никаких препятствий. Если это растяжка от гранаты, то ее ставил невидимка из своей же, невидимой глазу, лески.

Я показал гитаристу жестом: ничего не вижу, но делать нечего – придется выполнять!

– Чего телитесь? – переспросил незнакомец.

Сам он уже присел на карточки. И согнулся низко-низко, будто собирался пройти под брусьями на школьной спортплощадке. С одним отличием – брусьев не было.