Читаем Ройал (ЛП) полностью

— Мы это не узнаем, пока он не очнется, — доктор складывает авторучку в передний карман, затем опускает руки на бедра. — После того, как он очнется, мы сделаем несколько простых тестов и зададим несколько вопросов. Если он ответит на них, то это хороший знак. Если он будет в состоянии сказать «привет», узнает лица, если вспомнит имена, это еще лучше. Но сейчас мы ничего не узнаем, пока не придет время. Учитывая степень травмы, мы ожидаем увидеть некоторые последствия от черепно-мозговой травмы. Сейчас ничего не можем предсказывать.

Бренда хватается за сердце.

— Спасибо, доктор.

Доктор уходит, а медсестра остается, она записывает показатели и молча наблюдает за процессом.

Я снимаю пальто и вешаю на спинку своего стула, делая импровизированную подушку. Мне нужен комфорт, потому что ночь обещает быть долгой.

Бренда обмолвилась со мной лишь несколькими словами, с тех пор как я приехала сюда. Я чувствую, что она смотрит на меня, сидя около кровати Брукса, но я не реагирую.

— Что ты там делаешь, мам? — спрашиваю я.

Моя мама улыбается и проверяет свои часы.

— Я ухожу, чтобы Дерек смог зайти. Он собирается остаться на некоторое время, а затем ему нужно будет уйти, чтобы уложить Хейвен спать.

Я вновь поворачиваюсь к Бруксу. Он менее опухший, чем был ранее сегодня. С каждым часом он становится более похожим на себя прежнего.

Кредитные карты по-прежнему разбросаны по кухне. Я должна была просмотреть их, чтобы увидеть, что он покупал, но в то же время я была слишком занята, складывая все пятизначные остатки на картах.

Его подарки для меня, как правило, были скромными. Маленькие побрякушки, ничего серьезного. Определенно, они не стоили шестизначной суммы. Я уверена, что он покупал вещи для своей любовницы. Дорогое белье. Ювелирные изделия. Разные маленькие побрякушки, чтобы она смогла почувствовать себя особенной.

Я не знаю, почему двадцати восьмилетний мужчина нуждается в любовнице. Словно это я заставила его жениться на мне. Возможно, дело было не столько в ней, сколько в том, что он получал удовольствие от своего маленького грязного секрета.

Мужчины и их чертовы секреты.

Бренда смотрит на мои руки, и я вдруг понимаю, что рву бумажный носовой платочек в клочья.

— Нервничаешь, дорогая? — спрашивает она. Ее ласка успокаивает меня и дает надежду на то, что, возможно, она не зла на меня. Возможно, она не собирается меня ненавидеть... Пока. — С ним все будет хорошо. Он очнется. Я просто знаю это. Я вчера столкнулась с сестрой Сапфир в гастрономе «Гринберг», и она сказала мне, что у нее было видение о Бруксе, с ним все будет в порядке.

Сестра Сапфир. Местный экстрасенс.

Я никогда не понимала, почему никто никогда не спрашивал о ее высоких доходах, низкой точности прогноза, а также о том факте, что она жила в особняке «МакМенсион» через дорогу от меня и ездила на «Астон Мартин», который стоит сто тысяч долларов.

Я думаю, когда ты зарабатываешь на жизнь, рассказывая людям то, что они хотят услышать, и люди готовы платить за это, то ты можешь делать все, что захочешь.

Брукс управлял ее активами и несколько раз предлагал мне отказаться от преподавания и заняться изучением искусства «холодного чтения». (Примеч.: Холодное чтение — набор приемов, которые используют менталисты, экстрасенсы, гадалки, медиумы и иллюзионисты, чтобы создать видимость того, что они знают о человеке гораздо больше, чем есть на самом деле).

— Приятно слышать, — говорю я.

Я беру руку Брукса в свою, и Бренда улыбается. Я же внутренне съеживаюсь.

— Извините, — мама поднимается и направляется к двери. — Я собираюсь позвать Дерека. Знаю, что он хотел бы остаться здесь до одиннадцати.

— Конечно, мам, — говорю я.

— Я хотела сказать тебе, дорогая, — говорит Бренда, когда мама уходит. — С помощью страницы в сети и моей сестры мы насобирали около пятидесяти тысяч долларов на прошлой неделе. Просто невероятно. Это сообщество настолько щедро. Так много людей обеспокоены состоянием Брукса. Они так любят моего сына, не так ли?

— Вау. Это весьма впечатляет.

— Теперь наша страховка покроет расходы по реабилитации Брукса, но я думаю, что, возможно, ты могла бы бросить свою работу, чтобы круглосуточно заботиться о Бруксе?

Моя челюсть падает.

Любой учитель знает, что никто не уходит от работы, которую любит, от школы, которую любит, от директора, который тебе нравится. Такого рода тройные выигрыши в этой отрасли редкость.

— Я, ээ... Я не знаю, что сказать, — говорю я. Мое горло сжимается, мне нужна вода и свежий воздух, или я упаду в обморок.