Мое сердце бьется с такой силой, словно у меня случилась паническая атака — обычно так себя чувствуешь, находясь на самом верху американских горок.

Это происходит.

О, Боже, это происходит.

Головка его члена задевает внутреннюю часть моего бедра.

Он по-прежнему тверд как скала.

Для меня.

Вытащив свой бумажник из кармана, он вынимает блестящий квадратный пакетик. Я ничего не говорю. Я не хочу знать, всегда ли он носит их с собой, или принес сегодня, потому что в глубине своего сердца знал, что это должно было случиться.

Я стараюсь не думать, потому что, в конце концов, это не имеет значения.

Ройал Локхарт собирается трахнуть меня.

И я собираюсь позволить ему сделать это.

А с последствиями буду иметь дело потом.

Он притягивает меня ближе, сжимает основание члена, поглаживая кончиком клитор и складочки, и одним мощным толчком наполняет меня.

Ногтями я впиваюсь в кожу его рук, за которые крепко держусь. Я не помню, были ли его руки настолько большими раньше. И его вес давит на меня сильнее. То, как он чувствуется сейчас, напоминает мне, что он теперь мужчина.

Одной рукой он сжимает мою правую ягодицу, в то время как другой удерживает себя надо мной; Ройал притягивает меня ближе, толкаясь сильнее. Входя в меня, он с каждым толчком продвигается глубже. Клянусь, мое сердце пропускает удар после каждого толчка. Я смотрю в знакомые глаза этого незнакомца — эту версию Ройала мне еще предстоит узнать — и ненадолго проваливаюсь в забытье.

Глядя в его глаза, Ройал чувствуется таким родным, словно дом.

Или, может быть, это похоже на предчувствие конца.

В любом случае, это не будет длится долго.

Я сосредотачиваюсь на его губах, на его левом трицепсе, как он сгибается с каждым толчком. Но ничто из этого не отвлекает меня от тревожного ощущения, что он снова оставит меня.

— Ты снова уйдешь, не так ли? — спрашиваю я.

Ройал останавливается, хмурясь, его член похоронен глубоко внутри меня.

— Деми, что, черт возьми, ты говоришь?

— После этого, — ладонями я скольжу по его спине, останавливаясь прямо над его совершенной, упругой задницей. — Ты снова исчезнешь.

— Никогда, — он целует меня глубоко и жестко. Наши губы сливаются в танце, в то время как бедрами он толкается в меня снова и снова. — Я никогда не оставлю тебя снова, Деми. Я люблю тебя.

Когда мы были моложе, когда он впервые признался мне в любви — это был первый раз, когда он говорил эти слова кому-либо вообще. Тогда признаться в этом было нелегко для него, но я не знаю, как дались ему эти слова сейчас, я не знаю этого Ройала.

Ройал трахает меня, его толчки глубже, сильнее, будто он хочет, чтобы я почувствовала его любовь. Я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к своим губам, смакуя его вкус.

Я не собираюсь говорить, что люблю его.

Нет необходимости и дальше все усложнять.

Кроме того, Ройал, которого я любила, был девятнадцатилетним, харизматичным, милым и смешным. Я не совсем уверена, что тот парень и этот мужчина — один и тот же человек. Во всех смыслах я занимаюсь сексом с незнакомцем. Таинственный, красивый, соблазнительный, сексуальный незнакомец с родным взглядом, отчего мой желудок совершает кульбит.

И человек, которого я люблю — по которому безжалостно тосковала в течение последних семи лет — его больше не существует.

Сейчас другой на мне, внутри меня, вокруг меня. И сочетание его сломленной, поврежденной души с моей, тянет меня вниз, не давая уплыть.

Глава 18

Деми

Я принимаю душ, после чего встаю у зеркала, вглядываясь в отражение, которое совершенно не признаю.

Меня до сих пор лихорадит, и если быть честной, я могла бы сбежать обратно вниз, забраться на Ройала и приступить к новому раунду.

Чувство вины лежит тяжким грузом, но я принимаю решение игнорировать его. По крайней мере, сейчас.

Я умываюсь, мысленно перечисляя причины, почему секс с Ройалом совершенно оправдан.

У меня никого нет. Технически.

Брукс — мошенник.

Брукс — жулик.

Брукс — лжец. И придурок. Любитель командовать. Сукин сын. Последнее можно вычеркнуть. Бренда не сука. Отнюдь нет. Она — единственное хорошее, что связано с Бруксом.

Тихий голос в глубине сознания стыдит меня за то, что ищу отмщение человеку в коме, но я его не слушаю. Просто потому, что кто-то ничего не осознает сейчас, не означает, что он застрахован от последствий того, что совершил раньше, например, трахал женщин, когда был в сознании.

Бегло осмотрев себя, я решаю собрать волосы в пучок, но мне нравится этот уставший вид после секса с запутанными волосами. Это почти мило. И мне не хочется, чтобы было заметно, что я ничего не пыталась поправить, потому что тогда Ройал может расценить это неправильно.

На данный момент это был только секс. Один раз. И сейчас у меня нет сил выяснять, означает ли это что-то большее.

— Эй, — говорю я, возвращаясь в гостиную.

Он сидит на краю дивана, полностью одетый, и листает автомобильный журнал Брукса, который взял с журнального столика.