Читаем Рой полностью

Выпивая на улицах, в компаниях, мне вечно не сиделось на месте, и я устраивал всякие сумасбродные выходки. Опустошая же стакан дома, я включал приятные вкусу, уму и сердцу фильмы, порой читал. В общем, становился спокойным.

Итак, я продолжил пить после возвращения с двухдневного отдыха от города. Я чувствовал себя лучше, комфортно, среди руин, паутины, грязи, жуков. Мне очень нравилось спать где-то под вещами, свернувшись калачиком, хоть кровать была широкая, и я мог всласть выспаться, использовал все возможности двухспального места. Почему-то я этого не делал. Постепенно человек убирает от себя ненужное, моё ненужное – это избыток. Если процитировать Канта: "Кто отказался от излишеств, тот избавился от лишений", то вполне становится всё понятным. Нам не нужны двухспальные кровати, если мы спим одни; нам не нужны две тарелки, если всё равно питаемся с одной; не нужны дорогие часы, ведь время от этого не станет значительней; мы спокойно обойдёмся одной одеждой, ведь живём не при параде, а если бы каждый день устраивали карнавалы, я просто бы не выходил из дому.

Товарищ-путешественник покинул меня. На прощание я сказал ему:

– Не знаю, где мы встретимся в следующий раз: в Сибири или на Том свете.

В ответ он сунул мне денежную купюру со словами: "С наступающим днём рождения. Я не знаю, что ты купишь на них, но если алкоголь, то я буду ждать свои деньги обратно".

Товарищ-путешественник был мне давно знаком. Ещё с раннего детства я проводил с ним время. Мы вместе ставили солдатиков в песочнице и стрелялись. Чуть позже мы вместе собирали конструктор Lego, играли в компьютер. Он по большей части был технарём, а я всё же тянулся к неточным наукам. В последующем мы пришли к тому, что человек должен познать множество путей: так я стал изучать химию, астрономию, физику самостоятельно, уже во времена учёбы в колледже, а он в свою очередь пристрастился к литературе ещё с класса восьмого. Вместе ходили в разные кружки, фланировали по улицам нашего города, в общем, этот человек, несомненно, стал кем-то большим для меня. Родители его уехали в другой город, он остался с бабушкой и братом, в конце концов и брат съехал. До этого он часто переезжал сам, у него не было такого дома, который был бы с ним десять лет, не было тех стен, в которых запомнилась бы каждая трещинка, не было бы и узнаваемых запахов. У него был только мир. Целый мир на его ладонях, в его ногах, глазах и коже. Я же имел мир только один – выдуманный.