Читаем Родина полностью

— Ну уж и хороши яблоньки у Невьянцева, так вот и стоят у меня перед очами!.. И дивлюсь я: как твой старик вырастил такой садочек?

— А ведь дядя мой — старый любитель этого дела, — ответил Ланских, лениво улыбаясь голубыми с поволокой глазами. — Завтра всему заводу выходной, так ты заходи к старику, он всегда рад поговорить о садах да о земле… и рассказывать умеет… Заходи.

— Спасибо! — расцвел Нечпорук. — Приду, приду!

Ланских сунул ключ от шкафа в нагрудный карман и спросил другим тоном:

— Как шихта сегодня?

— Шихта — что надо.

Ланских нахлобучил вислоухую сталеварскую шляпу на светлорусую лысеющую голову и неторопливой походкой, слегка переваливаясь, пошел в цех.

По дороге домой Нечпорук не спеша обдумывал то, что заставило его так расчувствоваться еще утром: после освобождения Ростова к тоске по родным местам прибавилось стремление скорей бы обратно домой… Другие южане тоже ждали вызова, но никто ничего определенного не знал. Нечпорук тогда обратился к директору завода Михаилу Васильевичу Пермякову: не слыхал ли он что-нибудь насчет возвращения ростовчан на свои места?.. Директор ответил, что завод под Ростовом восстанавливать пока рановато: немцы все еще сидят в Таганроге. Нечпорук сразу тогда как-то растерялся. Пермяков же, посмеиваясь в сивые усы, спросил сталевара, не намерен ли он «пока что» обосноваться в Лесогорске, тем более, что «база для этого имеется»: почему бы ему не заинтересоваться стандартными домиками в новом стахановском поселке на бывших пустошках над Тапынью?.. Один из этих двухкомнатных домиков, для малосемейных, предназначается Александру Нечпоруку, — Лесогорский завод уже числит его в своих кадрах.

Нечпорук не ответил ни «да», ни «нет», даже, кажется, забыл поблагодарить директора за его заботу, — предложение застало его врасплох. Зато Марийка восторженно встретила эту новость: «Свой угол, чего лучше!» Часа не прошло, как Марийка привела мужа на место начатой еще до войны и теперь заканчивающейся стройки. Блестя глазами, Марийка стояла перед рубленым сосновым домиком, где не хватало только рам и дверей. Печь в кухне была хоть и «модная» шведка, но Марийка, тут же прикинув, решила, что и эту печь можно разрисовать украинскими мальвами и подсолнухами. Молодая женщина совсем развеселилась, начала шутить и торопить плотников «скорийше, скорийше» закончить домик. Через день-два можно было уже перебираться из квартиры Артема Сбоева в свой отдельный домик.

— От, мы уже не уплотненны несчастные будем, а самостоятельные хозяева! — ликовала Марийка.

Откуда-то она раздобыла тертых красок, чтобы разрисовать печь милыми сердцу украинскими узорами. Она родилась под Киевом, и все в их роду умели малевать, только было бы где!

Нечпорука даже сердила эта восторженность.

— Вот она уж и родные садочки забыла и Дон наш милый! — недовольно бормотал сталевар, видя, как жена, возвращаясь тоже с утренней смены, легкой своей походкой идет к дому.

На другой день, в воскресенье, Нечпорук отправился к Невьянцеву. Едва сталевар распахнул желтую решетчатую калитку, как голову его сразу обдало сухим ароматным дождем.

— Фу ты… — смутился Нечпорук. — Ветку задел… угораздило!

— Ничего, ничего, ей уже осыпаться пора… ветке-то, — приветливо пробасил Степан Данилович Невьянцев.

Широкоплечий, по-стариковски грузный, в просторном пиджаке из белой рогожки, он сидел за круглым садовым столом и набивал папиросы. Зина Невьянцева, девушка-подросток, круглощекая, тоже широкая в кости, с такими же крупными, как у Невьянцева, но смягченными юностью чертами лица, укладывала папиросы в коробку и что-то тихонько мурлыкала про себя. Пушистые навесы яблоневых ветвей пахли таким тонким и чистым ароматом детства, что вольный, совсем детский восторг запел в груди «Саши с-под Ростова».

— Ну и сад же у вас, Степан Данилыч! Никак не думал я такую красоту на Урале встретить, прямо от всей души вам скажу… И как народился сад на здешней земле?

Степан Данилович только улыбнулся в ответ и вынул из кармана красивый рифленый портсигар из нержавеющей стали (собственной работы), закурил, пыхнул дымком и наконец пробасил:

— Сад плодовый… это, брат, на человеческую жизнь похоже: ему тоже годы надобны, чтобы в рост войти, пользу и радость приносить.

— К тому же этот сад за тысячу верст сюда прибыл, — пояснила Зина.

— Да, так оно и было… — замысловато улыбнулся Невьянцев.