Читаем Родина полностью

Нечпорук даже скрипнул зубами. Ему было обидно, что этот тихоня видел, как он со своей бригадой крутился, как черт, перед новым мартеном. Ланских, наверно, только посмеивался про себя над их горячими стараниями. Да что ж, пусть его: Нечпорук привык работать так, как умеет, будто перед ним земля горит, — всякому свое!

По цеху прокатился его сердитый голос:

— К выпуску гото-вь!

На звенящем от грохота мостике он все забыл, отдаваясь самым торжественным минутам своего труда.

Сталь понеслась белой громовой струей в разверстое чрево огромного ковша. Багрово-золотая заря полыхала над цехом, раскаленная струя металла высекала над желобом тысячи искр, которые взлетали вверх, как стаи алмазно-золотых птиц, и таяли в румяном, знойном небе огненного цеха. А Нечпорук, мастер особой, «рисковой» породы, стоял на площадке, видимый отовсюду, как повелитель над этой пламенной сталью и как создатель ее.

Когда последние тяжелые капли упали в котел, Нечпоруку вдруг показалось, что стали вылилось меньше, чем он ожидал. Сердце его нехорошо екнуло. Он не подал виду, но что-то в нем будто сломалось, застыло.

— Заваливай! — мрачно приказал он.

«Все этот тихоня подвел! — суеверно озлобился он на Ланских. — Приплелся, что называется, под руку…»

«Саша с-под Ростова» был так захвачен своей плавкой, а потом так расстроен, что совершенно не заметил, кто подходил и кто уходил от его площадки. Не заметил он и Пластунова.

Выйдя из цеха под морозное небо, парторг довольным голосом произнес:

— Ну, товарищи директор и заместитель, каково ваше мнение? По-моему, можно официально объявить пуск цеха.

— Да, можно, — сказал Михаил Васильевич, — в зависимости от того, каковы результаты сегодняшней плавки.

Пластунов тут же отделился от них, — ему надо было итти в клуб, на совещание заводской молодежи.

Директор и заместитель пошли рядом по улице.

Снег хрустел под ногами, в небе, как золотая соль, рассыпались мелкие яркие звезды. Над новым мартеновским цехом сияло желтоватое зарево.

Пермяков, проводив глазами легкую фигуру Пластунова, вдруг быстро спросил:

— Николай Петрович, извините меня… но скажите, прошу: говорили ли, вы… ну, случайно… Пластунову… о нашем с вами тяжелом разговоре?

Назарьев ответил просто:

— Нет, не говорил.

Пермяков глубоко вздохнул и, боясь встретиться глазами со взглядом Назарьева, сказал.

— Спасибо за это…

К концу смены определились результаты первой плавки Нечпорука в новой печи: на семь десятых тонны меньше с квадратного метра пода, чем вчера.

— Вот так и перекрыли-и! — присвистнул Василий Лузин, и его сухонькое лицо с озорно вздернутым носиком выразило неподдельное огорчение.

— Чуяло мое сердце! — И Нечпорук в мрачной ярости скрипнул зубами. — Принесла его нелегкая на нашу голову…

Он выбежал на мороз, надев пальто лишь на одно плечо. Посмотрев на небо, искрившееся золотой солью звезд, он зачем-то погрозил ему кулаком.

«Саше с-под Ростова» надо было немного поостыть, хотя бы потому, что после неудачи на новом мартене ему особенно захотелось «вытянуть» от Ланских «секрет», который неведомо почему не дается Нечпоруку.

На другой день он восполнил свою неудачу: снял больше на девять десятых тонны.

— А я тебя опять перекрыл! — заявил он хозяину, еще не успев сесть на предложенное ему место в светлой, большой комнате Ланских. — У, сколько у тебя книг! — заглаживая свою неловкость, похвалил Нечпорук. — Здорово! Целый шкаф книг!

Нечпорук, уже накрепко остыв, опять был добродушным, открытым человеком, каким все его знали.

— Эге, да у тебя и карта есть! — опять изумился он. — Сколько флажков понатыкано!

— А как же! Отмечаем наше наступление. Советую и тебе такую карту завести.

— Да, треба, треба, — признался Нечпорук. — Я, знаешь, до книг как-то не очень охотник, и в школе я больше всякое ручное дело любил.

— Ну, книжки, брат, рукам даже очень помогают, — веско возразил Ланских.

— Это ты верно… — согласился Нечпорук, чем-то втайне смущенный.

Ему всегда казалось, что все «рабочие живут схоже, як браты», — примерно так, как жили они с Марийкой до войны. Он считал, что у рабочего человека в жизни все просто и понятно: есть в руках мастерство, ну и работай, старайся. А Ланских, как показывала каждая мелочь в его «интеллигентной» комнате, собирал в своей жизни много такого, о чем «Саша с-под Ростова» никогда не задумывался. Жена Ланских тоже не походила на «жену рабочего», как привык себе представлять это Нечпорук, глядя на свою красивую, добрую, но взбалмошную Марийку. Жена Ланских, бледная смуглая женщина, быстро, без шума, собралась к себе в детский сад, где она, как понял Нечпорук, работала руководительницей.

«И жену себе под стать подобрал!» — отметил Нечпорук. Ему было досадно, что Ланских все как бы поясняет ему, и все по разным поводам. Раньше ему не случалось бывать у Ланских, никакой разницы между собой и своим сменщиком он не видел, даже считал, что, живя в своем незаметном Лесогорске, Ланских, конечно, видел и знал меньше, чем южный сталевар Нечпорук с прославленного на весь мир завода. И вдруг все оказалось наоборот.