Читаем Родина полностью

— Рады рапортовать товарищу начальнику! Мне, как бригадиру, приходится доложить первой, а потом ты скажешь, Юля, а затем ты, Тамара… — распоряжалась Маня, — После нас рапортуют наши новенькие электросварщицы: Наташа и Шура, которые себя хорошо показали, и могу заверить тебя, Сонечка, что эти воспитанные нами девушки и в будущем не испортят наш концерт!

— Ох, ну и языката, разбойница! — довольно бормотала няня, слушая, как сначала Маня Журавина рапортовала сама, а потом живо и остроумно вела «концерт», то есть подбадривала Юлю, Тамару и двух новеньких электросварщиц, которые рассказывали, какие военные и гражданские заказы они выполняли за эти полтора месяца.

— А знаете, Сонечка, — смешливо высунулся Сережа, которому не терпелось скорее «выложить» все заводские новости, — знаете, наш многоуважаемый сменный мастер Игорь Чувилев лекции читает, замечательные лекции!

— Это слишком сильно сказано, Соня, — смутился Чувилев. — Это пока что первые опыты. Мне просто хотелось как можно скорее распространить наши скоростные методы, чтобы все могли ими пользоваться… А насчет лекций мне Дмитрий Никитич и Евгений Александрыч подсказали…

Пока Чувилев рассказывал, Соне бросилось в глаза, что за эти полтора месяца Чувилев «стал совсем молодым человеком». Волосы его, отросшие после летнего бритья и зачесанные вверх, отливали красивым коричневым блеском. На широком лбу просторно лежали густые темные брови, которые, почти срастаясь, торчали над переносицей, а над верхней губой уже четко темнели усики. Следуя появившейся у него привычке, Чувилев иногда пощипывал их и тут же смущенно отдергивал руку. Темносерые глаза смотрели серьезным и вдумчивым взглядом человека, любящего и умеющего делиться с другими своими мыслями. Он рассказывал, как читал лекции об опыте разных бригад своего цеха слесарям, токарям и механикам железнодорожных мастерских.

— Слушают такого рода лекции действительно с большим вниманием… и, думается, не только с желанием практически использовать полезные данные опыта, но еще по одной причине…

Чувилев приостановился и продолжал многозначительно:

— А причина эта — широта технических, новаторских интересов рабочего класса. Я уже немало встречал рабочих, которые мыслят, как инженеры…

— Это говорит вам человек, который мечтает стать инженером! — с шутливой торжественностью произнес Сунцов, указывая на Чувилева.

— А что, что? Разве не верно то, что есть рабочие, которые мыслят уже, как инженеры?..

Но Соню заинтересовали планы Игоря Чувилева, и будущий инженер должен был рассказать о них. Пока что Чувилев и Игорь Семенов записались на технические курсы заочников, занимаются очень напористо, чтобы летом сорок пятого года сдать все зачеты, — а там, глядишь, война кончится, и оба друга поступят в институт.

— Я убежден, что нам с Игорем особенно прибедняться не следует, — завершил чувилевский рассказ Игорь-севастополец. — Мы вступим в институт не каким-нибудь «зеленцом», а заводскими людьми, с опытом военного времени.

— А я после войны, — и Сережа приостановился, будто чего-то застеснявшись, — я вот приналягу на футбол, стану вратарем, создам могучую команду…

— Верно, товарищи, говорят, что хороший вратарь стоит смелого бойца в армии! — с серьезным лицом сказал Сунцов.

Сережа, вскинув рыжеватым чубом, задорно пообещал:

— Небось, тебе, знаменитому баритону, будет приятно, когда на твоем концерте такой же знаменитый вратарь будет отбивать ладони, вызывая тебя на бис…

— Ты уж скажешь! — вспыхнул Сунцов. — Мы — только скромная самодеятельность…

— Как Толя вчера спел арию Демона!.. — начала было Юля, но застыдившись, умолкла.

— Спой, Анатолий! — приказала Соня. — Вообрази, что я тебе аккомпанирую… Ну прошу тебя!

Сунцов спел арию Демона и арию Онегина в последнем действии.

— Обязательно буду аккомпанировать тебе, Анатолий! — весело пообещала Соня.

Сунцов с торжественным видом поблагодарил Соню за ее обещание и добавил:

— А новогодний концерт, который готовит самодеятельность города, будет происходить на сцене Кленовского театра, который полностью восстановят к двадцатому декабря… в высшей степени рад вам доложить об этом, Софья Евгеньевна!

— Как это все чудесно! — воскликнула Соня. — Ах, мне хочется завтра же выйти на улицу, увидеть наш театр, прибежать на завод в нашу бригаду…

— Тише, тише! — остановил ее Пластунов. — Вот что все вы, искусители, наделали! Теперь нам с няней нужно бояться, как бы наша больная не выскочила из дому!

Когда через два часа все ушли, Соню опять уложили в постель.

* * *

Апрель сорок пятого года выдался холодный, май тоже начался снегопадами и резкими ветрами. Предполагавшиеся посадки деревьев на улицах города и в Пионерском сквере и спортивный праздник молодежи пришлось перенести сначала на первые числа мая, затем на первое погожее воскресенье.