Читаем Родина полностью

Он исподлобья посматривал на старого друга, ясно понимая, что теперь его, сунцовский, станок уже плетется в хвосте.

— Так, — сдержанно сказал Михаил Васильевич (хвалить молодежь он считал вредным: иной возгордится и на том успокоится). — Значит, ежели до этого ваши станки давали от двухсот до трехсот пятидесяти процентов, то, выходит, с этим твоим приспособлением твой станок, товарищ Чувилев…

— И его, Игоря Семенова, тоже, — тихонько, но твердо поправил Чувилев, — мы вместе придумывали. Да, пятьсот пятьдесят процентов, пять норм за смену мы дадим, Михаил Васильич!

— Конечно, дадим, — подтвердил Игорь-севастополец.

— Только скорей надо размножить это небольшое приспособление для массового пользования! — взволнованно сказал Артем.

— А за чем же дело стало? — спросил Пермяков.

— Спросите про то у Мамыкина, у нашего уважаемого начальника цеха, и у товарища Тербенева!.. Требуется, говорят они, это приспособление через тех-но-ло-гическую проверку провести. Это, говорят, нигде еще технологией не пре-ду-смот-рено! — Артем презрительно отчеканил слова. — Я технологию весьма уважаю, но поймите же, говорю я товарищам начальникам, мы сейчас новую технологию создаем, технологию военного времени… Я тоже, говорю им, за проверку, — проверяйте на здоровье, но не мешайте нам! Давайте, говорю, оперативно сконструируем это приспособление и пустим по всем станкам! Ведь на практике же это себя показало, сами видите, Михаил Васильич.

— До чего вы договорились с Мамыкиным?

— Договоришься, как же! Это столоверчение какое-то, а не рабочий разговор! Мамыкина не проберешь, это, извиняюсь, во-от… — и Артем постучал по столу. — Мамыкина я насквозь вижу: он любит, чтобы все сверху, из его кабинета, шло… Вас, Михаил Васильич, мы сознательно на помощь призвали: если начальник цеха нам не помогает, так мы будем через его голову действовать! Да вот он… шествует, увидел вас… Он, конечно, отоврется!

— Но во всех случаях надо сначала выслушать обе стороны, а потом уже заключать, кто врет и кто нет, — строго прервал его Михаил Васильевич.

Мамыкин, высокий, плотный, лет под сорок, с аккуратной щеточкой светлых усов, оправляя над лацканами спецовки галстук и радушно улыбаясь широкими белыми зубами, поздоровался с директором крепким рукопожатием.

— Рад, рад вас видеть, Михаил Васильич!

— Ну… как у вас дела вперед подвигаются? — насупясь, осведомился Пермяков: разбирать «стороны» он не любил.

— План выполняем, Михаил Васильич, чего же еще больше желать.

— Хм… Желать всегда надо больше: для фронта работаем.

— Простите, Михаил Васильич, я не совсем вас понимаю… Вчера я докладывал вашему заместителю товарищу Тербеневу, что все механизмы в нашем цехе имеют уже предельную нагрузку…

— Хм… Вот как…

«Хмыкать начал — значит, ответы ему не нравятся!» — довольно отметил про себя Артем.

— Да, именно вот об этих предельных нагрузках механизмов шла у нас беседа с товарищем Тербеневым, и я даже просил вооружить мой цех новыми, мощными станками…

— Ни о чем подобном мне Тербенев не рассказывал…

— Не успел, Михаил Васильич, не успел: ведь он сегодня утром срочно уехал в область. Да, так вот товарищ Тербенев полностью со мной согласился! — и Мамыкин с той же радушной улыбкой посмотрел на Пермякова.

Кивнув в сторону Игоря Чувилева, Пермяков спросил спокойно и строго:

— А вот этим новым приспособлением не интересовались, товарищ Мамыкин?

Лицо начальника цеха приняло обиженно-скучающее выражение:

— Н-ну… Так это же, простите, еще технологически не взвешено и не проверено.

— А фактически? — жестко прервал Пермяков. — Настоящая технология, особенно военного времени, я думаю, должна подхватывать новые факты, которые на деле себя показывают. Зайдите-ка после смены ко мне, поговорим.

— Слушаюсь, — официальным тоном проронил Мамыкин и с подчеркнутой почтительностью поклонился директору; потом, не взглянув на Артема, пошел дальше по пролету.

— Ну, нажил я себе врага, Михаил Васильич! — шепнул директору Артем.

— И ведь какие это люди, как я примечаю, — продолжал Артем, провожая Пермякова к выходу, — по виду на страже техники и науки стоят, а на деле… — Артем презрительно усмехнулся. — А на деле это просто робкие и вялые души, которые всего нового, как черт ладана, боятся. И ведь что примечательно: вся эта тактика с того времени начала определяться, когда Тербенев вашим замом заделался! Я его с комсомольских времен знаю: он и тогда любил ноздри раздувать да покрикивать… А теперь, на замовском-то посту, и совсем развернулся…

— Хватит, — вдруг обрезал директор, — все-таки дисциплину надо знать, товарищ Сбоев! Тербенева не насмех моим заместителем выдвинули, и не годится за здорово живешь его дискредитировать.

— Вот те на! — оторопел Артем, глядя ему вслед. — Но ведь все, о чем я говорил, истинная правда!