Некоторую нехватку конкретики на саммите отчасти восполнил Джеймс Макларкин с докладом «Будущее роботехники — в роях. Почему тысяча роботов лучше, чем один?» (James McLurkin: “The Future of Robotics is Swarms: Why a Thousand Robots are Better Than One”) Сам Макларкин — профессор Института Райса как раз по части «распределенной роботики» (http://people.csail.mit.edu/jamesm/). Профессор вывел на сцену рой маленьких кубиков-роботов, которые совершали маневры и эволюции. Это, конечно, можно рассматривать как далекий аналог будущих наноботов в организме человека. Но — именно далекий. Ведь ничего нового в этом уже нет. И у нас в стране уже имеются беспилотные самолеты, способные действовать стаями — обмениваясь информацией друг с другом и координируя свои действия.

И очень скоро стало понятно, что американцы — люди конкретные. Поскольку в США нет мегапроектов в духе трансгуманизма (а государство не создает ничего подобного по масштабу, что могло бы сравниться с космическим или ядерными проектами прошлого), то американских адептам сингулярности приходится поневоле сбиваться на частности и «мелкотемье». Иначе финансирования не найдешь. В общем, и сам Институт сингулярности Курцвейля также вынужден двигаться небольшими шажками. Инвесторам нужна конкретика и сроки окупаемости! Такова природа нынешнего финансового капитализма. Он не любит слишком долгих вложений и «загоризонтности». Хотя у того же Курцвейля — и мировая слава, и десятки патентов, и награда, врученная самим президентом США.

Да, в США у бизнесменов есть интуитивные предчувствия о том, что скоро все изменится, что грядет смена технологических укладов. Многие понимают, что жить по-прежнему уже невозможно, что технологий будущего действительно не хватает. Что пока нет ничего подобного технологическому всплеску 90-х — когда дали себя знать плоды огромных государственных и корпоративных вложений в программы передовых вооружений при Рейгане (1980–1988 гг.). Понимают — но пока ничего поделать не могут.

В Америке нужно уметь себя продать. А это — неизбежный крен в «ближнюю перспективу», нехватка сверхцелей. Конечно, умение организовать конкретные проекты — бесспорно сильная американская черта. Но этому «Инь» не хватает русского «Яня» — стремления «на Марс», образно говоря.

Русский дебют